Право быть беззаботным
Новый 270-й сезон в Малом театре примечателен новыми именами. После громких премьер «Защита Лужина» (реж. Владимир Данай) и «Анна Каренина» (реж. Андрей Прикотенко) театр готовится к выпуску спектакля «Беззаботные» по новеллам Стефана Цвейга — над постановкой работает Ася Князева. В ожидании премьеры Полина Штифанова поговорила с молодым режиссёром о работе в Малом театре.
Полина Штифанова: «Беззаботные» — ваш дебютный спектакль в Малом театре. Какие у вас ощущения от работы?
Ася Князева: Мне приятно и легко работать в Малом театре. У нас сложился очень хороший актёрский ансамбль — важно, когда спектакль рождается в любви.
Труппа Малого театра состоит в основном из выпускников Щепкинского училища, а я представитель совсем других традиций — Щукинской школы. И мне было любопытно, как мы друг друга поймём. Могу сказать, что школа никак не влияет на то, как существует актёр, потому что если на сцене он честен и ты ему веришь, то уже неважно, где он учился. Тут, наверное, вопрос именно взаимопонимания и языка, на котором разговаривают между собой актёры и режиссёр.
У нас в спектакле есть новелла «Страх». В ней два героя — Ирена и Фриц, её муж. Их играют Лида Милюзина и Костя Юдаев. Пока мы репетировали, я обратила внимание, как Лида стала искать форму этого персонажа, её дыхание, повороты, голос и потом, со временем, начала переходить на внутреннее состояние персонажа. А Костя, наоборот, пошёл путём оправдания своего героя, который является не таким уж приятным, мягко говоря, человеком. Мягкость, которая присутствует у Юдаева, и форма, которая есть у Милюзиной, сейчас на этапе репетиции.
П. Ш.: В одном интервью вы упомянули, что при выборе произведения для постановки вами движет желание «привести» автора на сцену. И как раз Цвейг — автор, которого вы «приводите» в Малый театр: он никогда здесь не ставился, хотя за 270 лет истории сложно такого автора найти. Почему всё-таки Стефан Цвейг?
А. К.: Когда я впервые посетила пространство Камерной сцены (Малого театра. — Прим. ред.), у меня почему-то возникло чувство, что здесь нужно ставить только ХХ век. Камерная сцена практически не имеет дистанции со зрителем и может позволить себе серьёзный и проникновенный разговор, а Цвейг — крайне подходящий для этого автор. Он очень остро и болезненно чувствовал мир, как будто без кожи, сочувственно относился к людям.
Темы, которые встречаются во всех его новеллах, сейчас очень важны. Человек хочет радости, жаждет и требует счастья, постоянно ищет успеха, и это, в принципе, описывает наше время. С другой стороны, жизнь, которая сама по себе трагична и полна боли, как будто заставляет нас стыдиться стремления к счастью. Это двойственное ощущение Цвейг чувствовал и очень остро об этом говорил.
П. Ш.: Когда у вас возник интерес к Цвейгу?
А. К.: Цвейг — автор, который меня давно манит, но я как-то не могла с ним внутренне смириться, наверное, из-за финала его жизни (в 1942 году писатель совершил самоубийство, приняв смертельную дозу снотворного. — Прим. ред.). Конечно, это была слабость, но как будто Цвейг имел на неё право. Лишившись дома, прошлого, веры в человека, можно впасть в отчаяние, и это особенно характерно для человека остро чувствующего, каким был Цвейг. Настолько он сопереживал народам, страдавшим от фашизма, настолько принял всё это в себя, что не смог, видимо, нигде найти утешения. Все герои его новелл отчасти беззащитны — он их и жалеет, и ругает, в то же время очень сентиментален и безжалостен, а по сути, беззащитен был он сам.
Цвейг близок русской литературной традиции, любил Достоевского, много о нём писал, много читал. Он тоже очень психологичен — в каждой новелле подробно разбирает, как в человеке происходит тот или иной внутренний процесс и к чему он может привести.
П. Ш.: Всё-таки почему ваш выбор пал на эти три новеллы — «Страх», «Двадцать четыре часа из жизни женщины» и «Закат одного сердца»?
А. К.: Все они структурно похожи между собой, их персонажи по сути своей — перевёртыши. Поначалу ты сочувствуешь герою, но затем он переворачивает твои ощущения, ведь ты осознаёшь, что он сам виноват в своей судьбе. Например, новелла «Двадцать четыре часа из жизни женщины»: героиня хотела помочь молодому человеку, но с чего она вообще решила, что у неё есть право спасать другого? Или Соломонсон, герой новеллы «Закат одного сердца»: кажется, что он ни в чём не виноват, что у него ужасная жена и неблагодарная дочь, но он не смог найти в себе мужества даже поговорить с ними, ушёл в себя, оставив их, по сути, без ответа, без понимания того, что происходит. Хотя Соломонсон умирает от болезни печени, главное, что у него закатывается сердце, — он становится абсолютно равнодушным и глухим ко всему на свете. И в «Страхе», безусловно, тоже перевёрнуты оба персонажа. Все эти люди в попытке сохранить своё псевдосчастье уничтожают друг друга, свои жизни, судьбы, семьи. Они эгоисты, настолько увлечённые собой, что абсолютно не чувствуют боль других.
П. Ш.: Как в инсценировке объединяются три текста?
А. К.: Место действия всех новелл в спектакле — лобби отеля, куда новые постояльцы приезжают отдохнуть и как-то наладить свою жизнь. Каждый из них выглядит счастливым, все они люди достойные и благородные. Но дальше происходит ситуация, которая вынуждает чужих людей быть откровенными друг с другом. Мы переносимся в их прошлое и со временем понимаем, что отдыхать приехали не столь беззаботные люди — все они пытаются спрятать свою боль.
П. Ш.: Получается, название спектакля «Беззаботные» — тоже перевёртыш?
А. К.: Да, безусловно. Ещё у Цвейга есть эссе «Беззаботные», которое было написано во время Первой мировой войны, часть его я также включила в инсценировку. В эссе Цвейг задаётся вопросом: как можно жить, делая вид, что в мире ничего не происходит? Для русского человека это очень важная мысль, причём тоже в духе Достоевского. Тема внутреннего стыда, права на лёгкость и беззаботность через боль и страдание — то, что в принципе сейчас остро занимает человеческое сознание. Ребёнок рождается, он хочет радоваться, а родители говорят, что есть дисциплина, самоограничение. Но никто не хочет себя принуждать — все хотят быть свободными, кругом одни «фрилансеры». Другой вопрос: а насколько человек вообще имеет на это право? И до какой степени может себе позволить быть беззаботным?
В спектакле эту мысль несёт персонаж Портье, который является альтер эго самого Цвейга. Как писатель — всегда свидетель жизни других людей, так и Портье немножечко отстранён от остальных героев, он не активный участник событий. Это человек, который всё для них делает, всё время наблюдает, сочувствует, переживает, а его-то самого постояльцы и не замечают.
Поэтому этот автор, мне кажется, очень нужен зрителю. Он нужен и нам, когда мы с ним работаем, когда к нему обращаемся. Люди очень ожесточились, и нельзя говорить, что это ожесточение нормально, правильно. Нужна какая-то мягкость, милосердие.
П. Ш.: О чём будет спектакль и как он научит нас милосердию, о котором вы говорите?
А. К.: Спектакль как раз будет о милосердии, об этой яростной попытке во что бы то ни стало быть счастливыми через крушение самих себя, самой жизни, которое делает тебя слепым к боли других людей. Если на эту больную точку давить, давить, давить, а потом отпустить, становится легче. Ты приходишь к спокойствию и какому-то фатализму, к осознанию того, что не можешь повлиять на ход истории, не можешь никого спасти. Но ты в силах стараться быть человеком в тех условиях, в каких тебе выпадет оказаться, быть милосердным, замечать других людей.
Фото: пресс-служба театра
смотрите также
В сентябре этого года в Петербурге прошёл XI международный форум объединённых культур. Тема форума в этом году — «Возвращение к культуре — новые возможности». Публикуем выступление Ульмасова Фируза Абдушукуровича — доктора искусствоведения, профессора Таджикского государственного института культуры и искусств имени Мирзо Турсунзаде, почетного профессора Государственной консерватории Узбекистана, выступившего с предложением организации проекта «Художественные традиции Евразии: взаимодействие, сохранение и развитие».
Беседа с режиссёром Дмитрием Крестьянкиным о спектакле «Перевал» Няганского ТЮЗа, показанном в рамках VIII Большого Детского фестиваля на сцене Московского Губернского театра
25 сентября в театре «На Литейном» состоялась премьера — спектакль о первых собаках в космосе в постановке Дмитрия Крестьянкина. Но «Звёздные псы» — не о знакомых каждому школьнику героях Белке и Стрелке, а о десятках никому не известных псов, кто своими лапами протаптывал им — и людям — дорогу к звёздам. Поговорили о премьере с её создателями.
Роман Шаляпин — актёр театра и кино, режиссёр, продюсер, педагог ГИТИСа, где он преподаёт в мастерской своего учителя — Олега Львовича Кудряшова. С 2006 года сотрудничает с Театром Наций.
В мае на Основной сцене МХТ им. А. П. Чехова состоялись две премьеры подряд: «Двадцать дней без войны» Марины Брусникиной и «Жил. Был. Дом» Константина Хабенского. В обеих постановках занята Светлана Колпакова — многоплановая актриса, сочетающая в себе талант комедийной, драматической и острохарактерной артистки, с невероятно лёгким и светлым обаянием. Разговор со Светланой о ролях в премьерных спектаклях стал поводом для большого и подробного разговора о театре, жизни и профессии.
Выпускник ГИТИСа из Китая Ван Шэнь — об обучении в Петербурге и Москве, учителях и первых спектаклях.
Наш разговор состоялся сразу после премьеры спектакля «Как поссорился Иван Иванович и Иваном Никифоровичем» Шэня в театре «Мастеровые» (г. Набережные Челны), но начали мы его с российского этапа творческой биографии молодого режиссёра.
В театральном агентстве «Арт-Партнёр» состоялась премьера спектакля «Торговцы резиной» по пьесе израильского драматурга Ханоха Левина. В постановке Петра Шерешевского сыграли Виталий Коваленко, Игорь Верник и Полина Кутепова, для которой участие в проекте – «дебют» вне стен родного театра, «Мастерской Петра Фоменко».
Интервью с Евгением Каменьковичем о постановке «Аркадии», знакомстве с Томом Стоппардом и работе с Алексеем Трегубовым. Беседовала Екатерина Данилова
«Театральный журнал» запускает новую рубрику — «Школа ГИТИСа». В ней разговор пойдёт о выдающихся педагогах театрального вуза.
Открывает «Школу» рассказ о Леониде Ефимовиче Хейфеце (1934–2022). История театра сохранила память о его режиссёрских работах, однако и в педагогике Леонид Ефимович был настоящей легендой. Достаточно сказать, что свой подход к студентам он унаследовал от Алексея Попова и Марии Кнебель — и с 1970-х передавал его многим поколениям учеников.
В дебютном выпуске «Школы ГИТИСа» слово берёт один из последних учеников Мастера — режиссёр, актриса и театральный педагог Катерина Пилат. Свой подкаст она назвала «Прогулка по школе»
Режиссёр Денис Азаров готовится к премьере спектакля «Пушкин. Всё» в Театре на Таганке (Сцена на Факельном). О том, как возникла идея создать спектакль по стихотворениям Пушкина, при чём тут школа и школьная программа, а также о «культурной» пыли и о том, почему Пушкина надо отмыть, Денис Азаров рассказал Светлане Бердичевской.
В марте 2025 года состоится премьера спектакля по пьесе екатеринбургского драматурга Владимира Зуева «Мифы и легенды Древней Руси». В проекте, который реализуется при поддержке Президентского фонда культурных инициатив, примут участие Уральский государственный русский оркестр, екатеринбургская фолк-группа «Солнцеворот», заслуженный артист России Сергей Чонишвили, актер театра и кино Максим Линников и студенты Екатеринбургского государственного театрального института (ЕГТИ), прошедшие предварительный отбор. Режиссер постановки — актер и режиссер Московского Художественного театра им. А.П. Чехова, педагог, заслуженный артист России Олег Тополянский. В интервью Олег Матвеевич рассказал, чем именно его привлекает славянская мифология.
В этом году Театр мимики и жеста выпустил серию видеокниг в рамках проекта «Незабытая классика». На язык жестов были переведены и записаны артистами театра 10 рассказов выдающихся русских писателей XIX-XX веков. Произведения Александра Пушкина, Антона Чехова, Сергея Есенина, Михаила Зощенко и других авторов отбирались с учётом возможностей перевода на русский жестовый язык так, чтобы сохранилось смысловое и образное богатство первоисточника.
О целях проекта и том, чего удалось достичь, рассказывает директор Театра Мимики и Жеста Роберт Фомин.
Гостем нового выпуска подкаста «Упражнения в прекрасном», созданного в коллаборации с «Импульсом» (проект Михаила Асеева и Никиты Жукова), стал Игорь Овчинников – человек, который первым познакомил российский театр с Интернетом.
Михаил Ассев и Никита Жуков поговорили с Игорем о прошлом и будущем театрального менеджмента, о влиянии компьютерных технологий на театр, о продвижении молодых театральных проектов и роли продюсера в этом непростом деле.
