Премаленькие трагедии

Артисты приняли участие в постановке, предварительно пройдя череду профессиональных испытаний: от речевого и пластического тренингов до упражнений на развитие контакта с партнёром. Неудивительно, что метод Вахтангова прослеживается буквально во всех деталях спектакля, начиная от игры с заглавием: артисты представили не просто «маленькие трагедии», а мельчайшие этюды, которые основываются на сценах из трагедий, а то и на выдержках из сцен, когда основой для театрального образа выступает уже не цельный диалог, а лишь отдельное впечатление от частных, нередко безмолвных отношений между героями.

Эскиз был представлен в формате открытой репетиции, что позволило наблюдать за энергичной работой режиссёра Эльдара Трамова с труппой. «Не радейте, не страдайте. Сцена — только действие, а не эмоциональная наполненность», — именно такой позиции придерживается режиссёр. Направляя артистов в режиме настоящего времени, он шаг за шагом раскрывает внутреннюю кухню кропотливого театрального труда, где значимы каждое движение и взгляд. Как в сцене с Иваном и Альбером из «Скупого рыцаря», где Эльдар Трамов попросил артистов «не транслировать», «не показывать», а «точно рассказать», не используя в этюде ни единого слова. Вместо червонца в руке — кусочек сахара, такой же сладкий, желанный и вызывающий распри, если его не хватает на всех. Первый артист протягивает сахар второму, как бы приглашая взглянуть; второй отбирает кусочек и целиком кладёт его в рот, но затем в качестве извинения вытаскивает кусочек изо рта и протягивает обратно первому артисту, который, не в силах превозмочь обиду, смачно плюёт на злополучный сахар.

Если в начале, во время этюдной разминки, ещё было дозволено делать удар шпагой, уподобляя его «нанизыванию шашлыка на шампур», то с каждым следующим эпизодом артисты всё серьезнее погружались в историю, в которой отнюдь не всегда есть место иронии. Где нужно «избегать постановки», то есть не проявлять излишнего артистизма в ущерб образу, мотивированному психологически? Где нужно «воздействовать» на партнёра, а где «сопротивляться»: то молчанием, то наклоном головы в противоположную сторону, а где и тем и другим одновременно, для усиления эффекта? Где надо «перевернуть, опровергнуть то, что было до этого»? Эльдар Трамов говорит с артистами на их языке, но не забывает и о присутствующих в зале, поясняя подтекст тех или иных жестов. Лауре, например, нужно одной мимикой отыграть реакцию женской гордости: мол, это он за меня борется, — когда дон Карлос, в духе вахтанговского комизма, отбивает «наползающих» (и буквально ползущих) кавалеров подушкой. Дону Карлосу, в свою очередь, нужно отыграть ощущение достигнутой цели, когда Лаура начинает гладить его по голове. Актёрам, которые ждут своей очереди в хаотично определяемой последовательности этюдов, эти ежесекундные пояснения дают возможность понять со стороны, считывается ли действие без слов, а актёрам на импровизированной сцене — честно признаться себе, достигнута ли поставленная планка.

Вот Дона Гуана обступает толпа томных женщин — олицетворение его былых увлечений. Сидя в отдалении и умиротворённо попивая облепиховый чай, Эльдар Трамов, испытывая явное удовлетворение от того, как складывается эпизод, метко подмечает подтекст движений каждого из артистов. Динамичная массовая сцена не сопровождается диалогами, но по мере развития действия детали постепенно обретают ясность. Одна женщина хромая, другая — беременная; у каждой — своя особенность, за которую Дон Гуан неизменно одаривает пылкой страстью. Какую даму ни возьми, все они погружаются в воспоминания о своих личных, только им одним ведомых встречах с Доном Гуаном, и каждая находит собственное выражение этих памятных моментов через язык тела. Дон Гуан смотрит на них поочерёдно, и на его лице проступает узнавание: внутренне он признаётся себе, как будто сам того не ожидая, что «и с этой был, и с другой, и с третьей».

Специально для «ТЖ» режиссёр Эльдар Трамов ответил на несколько вопросов.

Мария Розова: Эльдар, здравствуйте! Могу ли я отнять у вас пятнадцать минут вашего времени?

Эльдар Трамов: Нет.

М.Р.: А семь?

Э.Т.: Пять.

М.Р.: Договорились! Эльдар, скажите, как вы относитесь к новеллистической композиции при разработке спектакля? В Театре Вахтангова вы ставили «Говори со мной» по коротким пьесам Теннесси Уильямса, и в каком-то смысле композиция там имеет схожую логику, если сравнивать с «Маленькими трагедиями».

Э.Т.: Театр, спектакль — это история. И каждая история требует своего подхода. Как в жизни: когда мы рассказываем что-то, иногда надо присесть, а иногда встать, вскочить. Иногда надо с иронией рассказывать, иногда откровенно, и так далее. То есть сам материал определяет внешнюю форму. 

М.Р.: Будь у вас возможность сыграть в «Маленьких трагедиях» и самостоятельно выбрать роль, то на каком персонаже вы бы остановились? Кто вызывает наибольший интерес?

Э.Т.: Понимаете, они так написаны, что интересны все. «Маленькие трагедии», весь этот текст — один бесконечный диалог с Богом. Поэтому как он может быть неинтересен? И неважно, от чьего лица! От Дона Гуана ли, проживающего последний счастливый момент своей жизни, который тут же у него отнимается. Или Сальери, который пытается заменить собой Бога. И Моцарт… Это всё диалог с Богом.

М.Р.: Значит, в роли режиссёра вам даже органичнее: охватываете всех персонажей разом — и выстраиваете уже свой личный диалог с Богом?

Э.Т.: Безусловно.

М.Р.: Как вы считаете, «Маленькие трагедии» лучше всего подходят для раскрытия потенциала вахтанговского метода? На чём основывается выбор материала?

Э.Т.: Ну нет, почему? Просто… понимаете, в чём дело: наши прекрасные педагоги рассказывали им (участникам проекта. — Прим. ред.) всё время про школу, делали тренинги и так далее. Я тут скорее представитель Вахтанговского театра, нежели Щукинского училища. Моей задачей было научить читать текст. На чём ещё, если не на Пушкине, учиться читать? Все мы вроде бы знаем «Маленькие трагедии», а на самом деле не знаем, потому что в тексте заложены скрытые коды, которые нужно уметь считывать. Вот этим мы и занимались. Это универсальная вещь, которая не имеет прямого отношения к вахтанговской школе.

М.Р.: А что Вахтангов и его метод значат лично для вас?

Э.Т.: Вахтангов — это парадокс, который раскрывает глубину. Через противоположное открывается сущность. В «Маленьких трагедиях» это и есть.

М.Р.: Евгений Владимирович Князев сказал после показа, что, посмотрев спектакль, вспомнил молодость. А что памятно вам из студенчества?

Э.Т.: Если мы говорим о Пушкине, у меня всегда в голове звучит голос моего учителя Василия Семёновича Ланового, как он это читал.

М.Р.: Интонация, подача, смыслы?

Э.Т.: Всё вместе. Он Пушкина любил.

Эльдар Трамов ведёт репетицию жёстко, но точно, и за его решениями чувствуется глубокое понимание ремесла. В составе эскизов представлен также пробный этюд, срежиссированный самими участниками проекта, но манера подачи материала в нём (несколько более реалистичная, громоздкая, с психологизмом, утяжеляющим действие) резко выбивает его из общей канвы повествования. Все остальные этюды, где постановщиком предстал именно Эльдар Трамов, эстетически воспринимаются как единое целое: экзальтированные, лёгкие в своей полуусловности — и с долей детского вымысла, который парадоксально становится ключом к потаённым смыслам русской классики.

Состоявшейся постановке сложно дать конкретное жанровое определение — как минимум потому, что в репетиционном зале Дома творчества «Актёр» спектакль будто бы вылепливался прямо на глазах, как из согретого в руках пластилина. «Что-то тронутое уже есть», — заметил Эльдар Трамов, отвечая на вопрос Евгения Князева, когда тот неожиданно зашёл в зал во время действия и поинтересовался, рождается ли новый спектакль. Эскиз длился два часа, но, по признанию режиссёра, материала было подготовлено вдвое, если не втрое больше. Хочется верить, что такими же «тронутыми» студенты вернутся в родные города, унеся с собой не только приятные воспоминания, но и бесценный опыт недельного интенсива под крылом столичного театра. И, конечно, надеемся на продолжение цикла ежегодных слётов, которые уже стали доброй традицией: в 2023 году «Выездная школа» проводилась совместно с МХТ им. А.П. Чехова и Школой-студией МХАТ, а в 2024 году — с Малым театром и Щепкинским училищем.

Фото: Людмила Сафонова