Нет ничего смешнее правды

К 170-летию со дня рождения Джорджа Бернарда Шоу

Для молодого человека, оказавшегося перед выбором сотен возможных жизненных путей, каждый из которых столь же труден, сколь и притягателен, появляется большой соблазн затеряться между ними в сорной траве или сесть, вытянув ножки, на этой развилке, испугавшись выбрать хоть один из предложенных вариантов. Правильных нет — и плюрализм сценариев развязывает руки, с одной стороны, и оставляет в полной растерянности, с другой. «Жизнь, проведённая в ошибках, не только более почётна, но и более полезна, чем жизнь, проведённая в бездействии», — сентенциозно заключает Шоу в предисловии к своей пьесе «Дилемма доктора» (1906 год). Разумеется, мы склонны верить ему — признанному гению слова, мастеру афоризмов, тонкому остряку и моралисту. Но лучше взглянем на то, как выглядел его жизненный путь, столь далёкий от определения бездействия. 

Джордж Бернард Шоу — ирландский драматург, романист, театральный критик, общественный деятель — был удостоен Нобелевской премии по литературе с формулировкой «за творчество, отмеченное идеализмом и гуманизмом, за искромётную сатиру, которая часто сочетается с исключительной поэтической красотой». В ответ на это Джордж Бернард пошутил: «Очевидно, премию мне присудили в благодарность за то, что я облегчил в 1925 году положение всего мира, ничего не опубликовав в этот год»¹, а от денежной выплаты отказался со словами: «Нобелевская премия — это спасательный круг, который бросают пловцу, когда тот уже благополучно достиг берега» ². Деньги он попросил направить на перевод пьес шведского драматурга-натуралиста Августа Стриндберга на английский язык, а титул нобелиата принял, убеждённый словами своей жены Шарлотты Пейн-Таунсенд в том, что звание прославляет не столько его самого, сколько Ирландию. 

Если бегло перечислить основные положения, характеризующие Шоу как деятеля культуры и политики, то список будет выглядеть увлекательно, длинно и пёстро: он высоко ценил Ибсена за любовь к дискуссиям и разоблачение «мещанской» морали; одним из первых в мире признал мощь русского реалистического романа и драмы на примере произведений Льва Толстого и Максима Горького; подобно Салтыкову-Щедрину критиковал «хорошо сделанные пьесы» «драматургов-паразитов» Эжена Скриба и Викторьена Сарду; соревновался в величии с Шекспиром; был активным членом британского социалистического Фабианского общества, стремящегося к преобразованиям посредством реформ, а не революций; стал одним из основателей Лондонской школы экономики и политических наук; восхищался Сталиным, был вдохновлён поездкой в СССР в 1931 году; пробовал все возможные драматургические жанры (хроника «Святая Иоанна», мелодрама «Ученик дьявола», мистерия «Кандида», фарсы «Пьески о войне», «политическая шутка» «Тележка с яблоками»); некоторое время был сторонником евгеники и диктатуры власти и так далее, и так далее… Сложно найти идею, витавшую в европейском культурном пространстве конца XIX — начала XX века, не отыскавшую бы отражения в творчестве Шоу, не награждённую его колким, незаурядным определением. 

Будущий нобелиат (а к тому же обладатель премии «Оскар» за сценарий к фильму «Пигмалион» по его одноимённой пьесе — один из трёх людей в истории, наряду с Бобом Диланом и Альбертом Гором, удостоенный обеих наград) родился 26 июля 1856 года в Дублине в семье разорившегося торговца и профессиональной певицы. О семейном счастии речи не шло: погрязший в долгах отец пил, мать целиком и полностью была занята карьерой, холодно относилась к сыну и двум дочерям, а когда Джорджу Бернарду исполнилось шестнадцать лет, уехала в Лондон со своим любовником и дочерьми. «Дети, которых не любят, становятся взрослыми, которые не могут любить», — эта фраза американской писательницы Перл Бак, также удостоенной Нобелевской премии, отлично подходит для иллюстрации личной жизни Шоу-взрослого, который пусть и провёл 45 лет в благополучном, чуть ли не платоническом браке, вряд ли хоть однажды был влюблён по-настоящему — по крайней мере, нигде в этом не признавался. Конечно, в его судьбе фигурировали женские имена — одно из них принадлежит актрисе Стелле Патрик Кэмпбелл, переписку с которой Бернард вёл почти четыре десятилетия. Для неё был написан «Пигмалион», где очаровательная Беатриче, как часто называл её в своих письмах Шоу, сыграла Элизу Дулиттл в лондонской премьере 1914 года в Театре Её Величества. Несмотря на полную страстных признаний и жгучей иронии с обеих сторон переписку, миссис Пат, так же как Беатриче для Данте, была для драматурга скорее музой, нежели полноценной любовницей (как сказал он сам, «идеальной любовью может быть только любовь по переписке» ³). Ещё одной эпистолярной пассией Шоу была другая актриса — Эллен Терри, которой он открывал глубины своих художественных замыслов. «Моя переписка с Эллен Терри была вполне удавшимся романом. Ей успели надоесть пять мужей, но со мной она не соскучилась»⁴.

В своих пьесах о любви Джордж Бернард всегда остаётся на дистанции, прячась за мелодраматическими вздохами в «Слуге дьявола» или критикой самих романтических чувств в «Доме, где разбиваются сердца». Искреннего любовного интереса не найдёшь и в «Пигмалионе», где взаимоотношения Элизы Дулиттл и профессора Хиггинса больше напоминают болезненную зависимость. «Неприятным» титулует автор цикл своих ранних (1892–1894) пьес — «Дома́ вдовца», «Сердцеед» и «Профессия миссис Уоррен», где в числе других социальных обличений ниспровергает и «ложные» идеалы любви и брака. 

Образ городских трущоб, столь ярко, почти документально запечатлённых Шоу в его пьесах, неспроста так захватил литератора. Няня водила мальчика на променад в родные дублинские трущобы к своим друзьям, пока родители думали, что они гуляют в парке. А позже, когда мальчику исполнилось четырнадцать лет и денег на продолжение его образования у родителей не осталось, он стал работать кассиром, в чьи обязанности входил сбор квартплаты с обитателей гетто. 

Личный жизненный опыт, безусловно, влияет на творчество любого деятеля искусства. У Шоу это можно отследить по самым бескомпромиссным его высказываниям. Так, например, имея остро негативный опыт обучения в школе — а учился он в строгом протестантском учебном заведении, где детей постоянно били за любую провинность, — впоследствии Шоу выступал против института образования. «Нет на земле ничего, предназначенного для невинных людей, столь ужасного, как школа. Начнём с того, что это тюрьма. Но она в некоторых отношениях более жестока, чем тюрьма. В тюрьме, например, вас не заставляют читать книги, написанные надзирателями и губернатором (которые, конечно, не были бы надзирателями и губернаторами, если бы могли писать читабельные книги), и бить или иным образом мучить, если вы не можете запомнить их совершенно незапоминающееся содержание. <…> В тюрьме они могут пытать ваше тело; но они не пытают ваш мозг; и они защищают вас от насилия и оскорблений со стороны ваших сокамерников. В школе у вас нет ни одного из этих преимуществ» ⁵.

В 1876 году Джордж Бернард переехал к матери в Лондон, где начался этап его усердного самообразования, и там родились первые литературные бижу (в переносном смысле — «маленькие шедевры». — Прим. ред.) Свои ранние романы, которые он, по сути, писал в стол до прихода первой популярности, Бернард создал, засиживаясь в лондонских публичных библиотеках. Позже Шоу-драматург, сочинивший, начиная с 1892 года, 52 пьесы (по другим данным — 56) и ставший вторым по значению английским театральным автором после Шекспира, затмил Шоу-романиста, но уже в ранней прозе автор оттачивал свой хлёсткий, остросоциальный стиль. Жизнь в неполной семье, ненависть к школе, страстное увлечение боксом, негативное отношение к алкоголю и социалистические взгляды — лейтмотивы его молодости, послужившие основой для пяти романов писателя.

В 1879-м Шоу написал свой первый, во многом автобиографичный роман «Незрелость» об энергичном молодом лондонском клерке. Центральной темой здесь стало осуждение алкоголизма как естественного фона для повседневной жизни среднего класса. При жизни автора этот «слабый» — по его собственному определению — роман не был напечатан и вышел намного позже. Затем последовал сатирический роман «Неразумный брак» о женитьбе инженера-электрика на богачке, где семейное счастье разбивается о несовместимость деятельной, интеллектуальной натуры рабочего с праздным характером аристократки. Третьим стал «Любовь среди художников» — размышление о природе гениальности на примере традиционного любовного четырёхугольника, центром которого становится эксцентричный композитор-социалист. Четвёртый написанный и первый напечатанный роман, «Профессия Кашеля Байрона», — о строптивом школьнике-боксёре, который влюбляется в богатую девушку. Несмотря на разницу их социальных положений, она соглашается выйти за него замуж. Вдруг, как в волшебной сказке, выясняется, что юноша — наследник большого состояния; он становится депутатом в Парламенте, и пара живёт долго и счастливо. В заключение Шоу написал «Неуживчивого социалиста» — острый политический памфлет, в котором богатый и остроумный главный герой отказывается от наследства и агрессивно пропагандирует социализм. 

Первую известность Джорджу Бернарду Шоу принесли многочисленные критические статьи. Знакомство с ровесником Уильямом Арчером — шотландским писателем, театральным критиком, почитателем и переводчиком пьес Ибсена — вдохновило Шоу на занятия журналистикой. В начале 1890-х он работал в журналах London World и Saturday Review, где со свойственной ему горячностью и продуктивностью писал сотни критических статей об искусстве и театре. Рецензии 1895–1898 гг. Шоу включил в своё трёхтомное собрание сочинений под названием «Наши театры в девяностые годы». Другую часть публикаций скомпилировал в книгу «Портреты пером и рецензии». Наиболее значительные из этих материалов, переведённые на русский язык, Александр Аникст и Елена Корнилова в 1963 году объединили в сборник под названием «Бернард Шоу. О драме и театре». 

Любитель парадоксов и эпатажных изречений, Шоу-критик вложил всю экстравагантность в уста своего альтер эго — публициста Джи Би Эс (производное от Джордж Бернард Шоу). Подробнее об этом, как и в целом об образе Шоу-рецензента, написано у Аникста во вступительной статье к вышеупомянутой книге: «Джи-Би-Эс — человек совершенно независимых мнений… противник общепризнанных взглядов. <…> Он делает всё, чтобы вывести читателей из себя… <…> …статья о спектакле превращается в подлинное литературное произведение, темой которого являются не только сценические подмостки, но большие вопросы искусства и жизни. <…> Театральная критика Джи-Би-Эс — один из ярчайших образцов того, как даже малый жанр рецензии на спектакль может быть использован для борьбы за передовые эстетические и нравственные идеалы» ⁶. В качестве своих противников и оппонентов Шоу всегда выбирал сильнейших: Льва Толстого, Уильяма Шекспира, Оскара Уайльда. Ниспровергая авторитеты, Джи Би Эс боролся за натурализм, «новую драму», препарацию и исследование социальных проблем в противовес театру как приятному развлечению. На мой взгляд, его «зубастость» и «неподкупность» — те качества, которые необходимо развить в себе каждому начинающему театральному критику.

В дружеском союзе с Уильямом Арчером Шоу начал работу над своей первой пьесой «Дома вдовца». Лаборатория по созданию новой английской драмы проходила в хаотичных и пространных пробах пера и приостановилась на семь лет, в ходе которых Шоу активно занимался театральной критикой и формировал личное отношение к проблемам викторианской сцены. В 1892 году судьба свела его с голландцем Джейкобом Грейном, основателем «Независимого театра» в Лондоне (аналог Московского Художественного театра, «Свободной сцены» Отто Брама в Берлине или «Свободного театра» Андре Антуана в Париже). Грейн и его компания также были увлечены Ибсеном, его социально-натуралистической драматургией. Для них Шоу «расчехлил» свои былые наработки, и в том же году конечный вариант «Домов вдовца» — реалистической пьесы о жизни лондонских пролетариев — был сыгран на сцене «Независимого театра».

Публика приняла премьеру с большим восторгом, тут же вызвав автора на сцену. Джордж Бернард воспользовался моментом и прочёл перед ошеломлённым залом полноценную лекцию о пользе социализма. Тогда и был сформулирован главный для Шоу потенциал театра как общественной трибуны, открывающей доступ к умам широкой аудитории. 

Шоу, любитель всевозможных провокаций, служивших ему для разоблачения социальных стереотипов, в своих пьесах был нацелен на массового зрителя. Поэтому, несмотря, например, на своё вольное отношение к наготе человеческого тела и на то, что он сам всю сознательную жизнь был адептом нудизма, в драматургии Шоу предпочитал шокировать публику не оголённостью тела, а парадоксальной откровенностью поднимаемых тем. Так, в пьесе 1893 года «Профессия миссис Уоррен» прямо обсуждается проституция и женский вопрос. Написанный почти издевательски, в жанре мелодрамы, «Ученик дьявола» 1896-го — это ирония Шоу над пуританством, доведённым в Англии до абсурда: «Так как от самобичевания недалеко и до бичевания других, то с понятием добродетели стали связывать вообще всё неприятное. Поэтому миссис Даджен, будучи особой крайне неприятной, почитается крайне добродетельной». 

Многочисленные пьесы Шоу, написанные им, уже популярным драматургом, на рубеже веков, рисуют его зрелые, идеалистические взгляды и тонкий вкус. Экстремумом его владычества над лондонской сценой стал, конечно, «Пигмалион» — переосмысление древнегреческого мифа о скульпторе и его творении, Галатее. По сюжету, лондонский профессор фонетики Генри Хиггинс заключает со своим приятелем, полковником Пикерингом, пари, что за шесть месяцев он сможет обучить уличную цветочницу из трущоб Элизу Дулиттл манерам светской дамы. Шоу, многие годы увлекавшийся фонетикой, остро ставит вопрос о реформе английского языка; речь героев в пьесе — отражение их духовного и культурного уровня, социального происхождения и жизненного опыта. Особенно эту пьесу полюбили в России — к ней обращались Всеволод Мейерхольд (Александринский и Михайловский театры, 1915), Константин Зубов (Малый театр, 1943), Галина Волчек («Современник», 1994) и др. Кроме того, по её мотивам были созданы киноверсия (1938, режиссёры — Лесли Говард и Энтони Эсквит), для которой драматург написал несколько новых эпизодов, и мюзикл «Моя прекрасная леди» (1956, композитор — Фредерик Лоу, либретто — Алан Джей Лернер). И в фильме, и в мюзикле история завершается счастливо, тогда как в пьесе финал для Элизы Дулиттл остаётся открытым. 

Вторым взлётом творческой и политической жизни Шоу стал период после Первой мировой войны. Пьеса «Дом, где разбиваются сердца» 1919 года, которую сам драматург назвал «фантазией в русском стиле на английские темы», написана под впечатлением от пьес Антона Чехова. В ней рассказана история загородного дома старого капитана Шотовера, который построен в форме корабля; в канун Первой мировой войны здесь собираются праздные гости, завязываются интриги, но взрывы бомб немецкой авиации рушат привычное течение жизни, и персонажи, уставшие от бессмысленности существования, с восторгом встречают всеобщую гибель. Таким образом Шоу показал корабль-Англию, к штурвалу которого не удосужился встать никто из якобы достойных членов экипажа, увлечённых своими мелкими дрязгами. Такой видел страну драматург — взгляды его стали жёстче, вера в гуманизм пошатнулась. В тот период он симпатизировал диктаторам — Гитлеру, Сталину, Муссолини — как незыблемым фигурам, вставшим «у руля» авторитетных держав. В жёсткой государственной идеологии Шоу видел единственно верное будущее для Англии. 

До конца жизни Джордж Бернард продолжал писать драмы — метабиологическая пенталогия «Назад к Мафусаилу», политический гротеск «Горько, но правда», «комедия вне всякой манеры» «Миллиарды Байанта» и многие другие. Предпоследним поклоном 93-летнего Шоу стал одноактный кукольный фарс «Шекс против Шо», в котором автор вспоминает своё давнее «бодание» с Шекспиром. Стоит отметить, что, несмотря на обилие колких статей Джи Би Эс о Барде, Шоу всё-таки боролся не с Шекспиром как таковым, а со слепым идолопоклонством и извращённой трактовкой Шекспира современными ему англичанами. 

Драматург ушёл из жизни в 1950 году, и прах его, смешанный с прахом жены, был развеян по саду его дома. «Умирать — дело хлопотное: приходится терпеть боль, и это разрывает сердце; но смерть — это великолепная вещь — завершённая борьба, новое начало, триумф!»⁷

В одной из своих статей Джордж Бернард Шоу написал: «Великие умы всё поглощают с жадностью: поэтический вымысел, науку, сплетни, политику, технические достижения, спорт — словом, всё»⁸. И неизвестно, что является причиной, а что следствием. Предпочитаю думать, что именно пылкое погружение во все темы, какие возможны, способствует развитию «великого ума».

__________________________________________

¹ Shaw Is Mystified By His Nobel Prize; Suggests He Was Chosen for Literature Award Because Wrote Nothing in 1925. The New York Times, November 12, 1926, P. 8. 

² Афоризмы / Бернард Шоу; Собр. Константин Душенко (электронная версия книги). М.: ЭКСМО-Пресс, 2000. С. 56.

³ Афоризмы / Бернард Шоу; Собр. Константин Душенко (электронная версия книги). М.: ЭКСМО-Пресс, 2000. С. 44.

⁴ Там же.

⁵ Шоу Дж. Б. Трактат о родителях и детях. (Электронный ресурс). 

⁶ Аникст А. А. Взгляды Шоу на драму и театр // Бернард Шоу. О драме и театре: Сборник. М.: Издательство иностранной литературы, 1963. С. 8–9.

⁷ Цитата из романа Курта Воннегута «Бойня № 5, или Крестовый поход детей».

⁸ Шоу Дж. Б. Проблемная пьеса-симпозиум: должны ли драматурги заниматься социальными проблемами? // Бернард Шоу. О драме и театре: Сборник. М.: Издательство иностранной литературы, 1963. С. 185.