Женитьба — это от лукавого

В 1988 году Сергей Федотов основал в Перми театр «У моста», который снискал славу первого «мистического» театра в России. Неудивительно, что в его репертуаре особое место занимают спектакли по произведениям Гоголя: в разное время здесь были поставлены «Ревизор», «Вечера на хуторе близ Диканьки», «Башмачкин», «Вий». Кроме того, инфернальный мир воплощался в спектаклях по Булгакову («Зойкина квартира», «Мастер и Маргарита»), Стокеру («Дракула»), Андрееву («Собачий вальс») и другим. Одна из особенностей режиссёрского почерка Федотова в том, что во вполне реалистичном, конкретном пространстве и бытовых декорациях разворачивается совершенно фантасмагорическое действие. Спектакль «Женитьба. Фантасмагория» — один из них. К пьесе Гоголя Федотов обратился в 1992 году в театре «У моста», а в 2024-м поставил её в Могилёвском драматическом театре. Именно эта версия была показана в рамках XXVIII Фестиваля русских театров за рубежом «Встречи в России».

Смыслообразующим для спектакля стало решение образа Кочкарёва, который, как и тридцать лет назад, такой же «чёрт, который крутит на сцене „бесовские штучки“». В Кочкарёве, которого в Могилёвском театре играет Александр Кулешов, есть что-то отдалённо схожее с Графом Орлоком из фильма Фридриха Вильгельма Мурнау «Носферату, симфония ужаса»: высокий худощавый герой с орлиным носом и острым взглядом, в тонких длинных пальцах держащий тросточку. В начале спектакля он возникает из темноты за стеклянной дверцей трюмо, слегка подсвеченный белым светом в облаке сигарного дыма. Пройдя через всю сцену, Кочкарёв зажигает свечу на столе, и её слабый огонёк выхватывает из полутьмы фигуру Подколёсина (Александр Матюшко).

Возникающие из темноты образы, как по волшебству открывающиеся шуфлядки, исчезающие в шифоньере Кочкарёв или слуга Степан (Вадим Артименя), герои, как бы телепортирующиеся из одной части сцены в другую, — магия спектакля ограничивается парой-тройкой нехитрых театральных приёмов. Художник-постановщик Михаил Лашицкий выстраивает декорации так, чтобы артисты могли спрятаться за диванчиком или шкафом, а затем, обежав сцену за кулисами, вновь выскочить будто бы из ниоткуда. 

Некоторые «бесовские» штучки вытворяет и сам Кочкарёв, что подчёркивает инфернальность этого персонажа. Незаметно из-за диванчика он подкидывает Жевакину (Александр Зеньков) бутылки спиртного, когда тот говорит о выпивке, несколько раз, как чёрт из табакерки, выскакивает из-за тумбочки, ругая Подколёсина за слабоволие и нерешительность, гомерически смеётся над руганью Фёклы Ивановны (Вероника Бурко) и Арины Пантелеймоновны (Ольга Матюшко), неустанно нашёптывает Подколёсину о прелестях женитьбы. Внешний рисунок роли, перенесённый из пермского театра, органично обживается артистом, который на протяжении всего действия сохраняет увлечённость творческой задачей. В его первой реплике Фёкле Ивановне — «На кой чёрт ты меня женила? <…> Эк невидаль, жена! Без неё-то разве я не мог обойтись?» — звучат озлобленность и разочарование, из которых впоследствии вырастает настойчивое желание Кочкарёва поскорее женить друга: дескать, нечего одному в супружестве пропадать.

Невеста Агафья Тихоновна в исполнении характерной актрисы Марии Рудаковой — пышногрудая купеческая девица с собранными в два пучка косами на голове. Она разговаривает басом, нарочито проглатывая некоторые гласные буквы. За внешней дородностью и кажущейся силой Агафьи Тихоновны кроется несколько капризная, инфантильная и очень нежная натура. Она будто в страхе столбенеет перед женихами и, совсем не глядя на них, шевеля одними только ногами, выходит в туго завязанном платье на сватовство. Все предполагаемые женихи — галерея ярких гротесковых образов. Серьёзного вида, с толстым пузом на тонких ножках, неповоротливый и несловоохотливый Яичница (Дмитрий Дудкевич). Слащавый, манерный, длинно и в улыбке растягивающий чуть ли не каждое слово Анучкин (его также играет Вадим Артименя) в пудровом кафтанчике. Хромоногий моряк Жевакин (Александр Зеньков) — хотя и простодушный, но способный яростно стоять на своём и один из немногих, в ком раскрывается личная драма одиночества. Короткая сцена, где Жевакин сетует на собственное несчастье в любовных делах, сильнее оттеняет драму других героев, не способных на любовь и рассматривающих брак как выгодную сделку. Взаимная симпатия Жевакина и Агафьи обрубается хитрыми кознями и проделками Кочкарёва, который, как змий, извивается для достижения желаемого.

Комическое обнуление — побег Подколёсина в окно — в спектакле тоже случается: герой выходит в сделанное в декорациях окно, после чего Фёкла Ивановна и Арина Пантелеймоновна ругают Кочкарёва за его проделки. Однако его гомерический хохот даёт понять, что это ещё не финал: герой удаляется за стеклянную дверцу, а наряженная в подвенечное платье Агафья Тихоновна в безмолвном ужасе и недоумении застывает перед тумбой со свечами — и вдруг рядом медленно вырастает фигура Подколёсина. Где-то за дверцей трюмо в облаке дыма выглядывает злорадная бесовская фигура Кочкарёва. «Молодожёны» замирают в полумраке, перед ними мерцают две свечи — едва ли не сцена венчания, не случившаяся у Гоголя, но произошедшая в спектакле Федотова. Режиссёр расширяет замысел автора, раскрывая ещё одну грань: брак в этой пьесе — не только выгодная сделка, но и злой промысел, а женитьба — от лукавого.