В паутине волейбольной сетки

«Театр угнетённых» на Малой сцене Театра им. Вл. Маяковского: подробнее о спектакле «Восьмиклассница». Экспериментальный формат форум-театра будет интересен тем, кто убеждён в том, что искусство призвано менять реальность.

Вдоль двух длинных стен, как спортивные трибуны, расположены зрительские ряды, а поперёк натянута волейбольная сетка. Всё начинается как игра: желающих приглашают покидать мяч вместе с актёрами. Зрители охотно включаются, им помогает добродушный тренер — подбадривает, подсказывает, ненавязчиво рулит процессом. Всё легко и весело. До поры.

Потому что в форум-театре никогда не бывает легко. Не для того всё затевалось бразильским режиссёром Аугусто Боалем в 1970-е: его «театр угнетённых» создавался в стремлении менять реальность с помощью искусства. В центре спектакля обязательно сложная, болезненная ситуация, и каждый зритель может войти в неё и предложить своё решение. Об этом перед началом непосредственно действия рассказывает Трикстер — ведущий, посредник между зрителями и актёрами в форум-театре. От его умения задавать понятную рамку, в которой всем участникам будет комфортно, вслушиваться и вчувствоваться в зрителей во многом зависит, состоится ли спектакль. Анастасия Мишина — Трикстер тактичный и внимательный, справляется со своей сложной ролью отлично. Это чувствуется в том числе по тому, что из зала зрители выходят с облегчением и надеждой, оттаивают после напряжённого молчания, в которое погружают их некоторые сцены спектакля.

В основе постановки — пьеса молодого драматурга Анны Сливко, участницы Лаборатории форум-театра, которая проходила в рамках молодёжной программы Театра Маяковского «Подтекст: Юность» (2023/2024). «Вырастили» спектакль из эскиза, показанного на той же лаборатории, режиссёры Дмитрий Крестьянкин и Иван Куркин.

Простую историю разыгрывают пятеро актёров. Восьмиклассница Ната в исполнении хрупкой Александры Маховиковой  — новенькая в школе. Девочка, в общем, благополучная: у неё есть строгий, но заботливый папа (Олег Ребров) и любимый, немного наивный парень Костя (Станислав Кардашев). Есть одноклассница Катя (Екатерина Круглова), которая может стать хорошей подругой. Прост, едва ли не скуп созданный художником Александрой Мошурой образный мир, в котором они существуют. На открытом пространстве спортзала-сцены нет места декорациям. Зато есть место музыке — и это не «Восьмиклассница» группы «Кино», ожидаемая от поклонника рок-музыки Крестьянкина. «Своей» песней для Кости и Наты становится «Венера-Юпитер» Вани Дмитриенко. Подростковая влюблённость — сплошь смущение, скованные жесты, долгие паузы, малозначительные слова — передана так узнаваемо, что хочется отвести глаза, чтобы не нарушать тайну этих двоих. Ната и Костя робко шагают друг к другу, делят пару наушников — и когда включается музыка, они вместе, в своём особом мире, где можно танцевать без стеснения. Вполне вероятно, что за танцем кроется нечто большее — уж очень запыхавшейся и ошалевшей выныривает парочка из музыки. Впрочем, создатели спектакля избегают прямой телесности в действии и не артикулируют однозначно, что же происходит между молодыми людьми. Важнее то, что Ната с Костей в своих отношениях наравне; их удивление, счастье, тревога им впору.

Ната хочет рисовать, но её папа, в прошлом спортсмен, настаивает на занятиях волейболом. «Волейбольные» образы прошивают спектакль насквозь. Неприятный разговор дома: отец, и без того высокий, расположился на кубе и кажется ещё внушительнее, Ната сидит по-турецки на полу и кутается в волейбольную сетку, теребит краешек. Как будто эта воплощённая невозможность поговорить открыто и быть услышанной отделяет её от отца. Потом Катя накинет сетку Нате на плечи — тоже отстраняя от себя, словно отмечая особым знаком отверженности. А в какой-то момент сетка обернётся ловчей сетью. Перекидывание мяча становится способом вести диалог и выражать своё отношение к собеседнику. Броски отца резкие, быстрые, гневные, и Нате приходится прикладывать усилие, чтобы поймать мяч. Костя, не желая продолжать разговор, вместо того чтобы перекинуть мяч Нате, отбрасывает его в сторону, и тот катится беспомощно, как комок несказанных слов.

Пятый участник действия — тренер Кирсаныч. В этой роли неотразимо обаятельного, но вместе с тем двуличного и опасного молодого мужчины органично существует Никита Языков. Тренер такой взрослый и сильный, весёлый и держится со своей командой запросто — немудрено, что все девчонки в волейбольной секции сходят по нему с ума. Все, но не Ната. И когда Кирсаныч начинает оказывать ей чересчур навязчивое внимание, это вызывает неловкость и недоумение. Его странные слова — «мы же друзья», «мне важны твои чувства», «я хочу тебе помочь» — кажутся такими добрыми, а на деле обволакивают героиню, будто липкой плёнкой. Ната остаётся один на один с чем-то непонятным и плохим, про что даже не расскажешь никому — они ответят «ты всё выдумываешь» или «сама напросилась». Режиссёры очень осторожны и переводят действие в образ, оставляя зрителям право судить по своему разумению — в том числе, думается, для того, чтобы не травмировать никого буквальностью. Одинокая и потерянная Ната приходит в кабинет к Кирсанычу, садится напротив него и заворачивается в волейбольную сетку — точь-в-точь как в сцене с отцом. Тренер постепенно, почти незаметно подтягивает ближе сеть с Натой, теперь уже пойманной, привлекает девушку к себе… В этот миг вбегает Катя, невольно спасает Нату — и тут же бросается на неё с осуждениями.

Игры закончились, но спектакль продолжается. Когда ситуация кажется безнадёжной — именно здесь зал замирает в тишине, — Трикстер предлагает переиграть какие-то из эпизодов, чтобы выручить Нату. Тут правила тоже простые: зрители определяют момент, когда, действуй героиня иначе, появился бы шанс изменить ход событий, предотвратить кризис. Принцип «чужую беду руками разведу» неприменим: зритель, который выбрал ситуацию и предложил альтернативный вариант её развития, занимает место протагониста и взаимодействует с другими персонажами от его имени. Протагонистом участники в один голос называют Нату. Инициативным зрительницам приходится здесь и сейчас, влезая ненадолго в её шкуру, искать выходы из сложного положения: объяснять отцу, глядя на него снизу вверх, почему так поздно вернулась домой; находить слова, чтобы попросить о помощи подругу; отшивать навязчивого ухажёра. Как поведут себя в ответ другие персонажи, зависит только от актёров — заранее ничего не спланировано. Сурово сводит брови и разговаривает ледяным тоном отец, когда Ната знакомит его с Костей, — но заметно расслабляется, видя, что парень вроде бы нормальный и можно так не переживать, если дочка допоздна будет с ним. Ершится упрямый и обиженный Костя — но в итоге соглашается провожать Нату из школы, чтобы ей не приходилось идти с тренером.

И хотя в реальности никто не подскажет сценарий получше и не даст второго и третьего шанса, «тренажёр социальных изменений», как называет этот спектакль Иван Куркин, может сработать. После окончания спектакля на сцену выходит психолог и говорит о том, куда обратиться, если что-то подобное действительно произойдёт, и настойчиво повторяет: помощь рядом, не оставайтесь со своими проблемами наедине. Спектакль не просто поднимает острый вопрос, но создаёт максимально поддерживающую обстановку для разговора о нём и бережно предлагает конкретные пути решения.