«Танго с Пушкиным»
О премьере спектакля «Слово — движение» в МДТ — Театре Европы
Молодая студия под руководством Льва Додина представила на основной сцене МДТ свой новый спектакль «Слово — движение». В постановке встречаются текст Марины Цветаевой — Ярослав Васильев поставил её поэтическую исповедь «Мой Пушкин» — и хореографические вариации на тему любви «Танцуем танго», созданные под руководством педагога-хореографа Юрия Василькова. Эта экспериментальная двухчастная работа раскрывает артистизм молодых воспитанников Льва Абрамовича через речь, поэтическое слово и танец и продолжает серию выпускных постановок Молодой студии, вошедших в репертуар МДТ.
Даже название новой работы студийцев обнаруживает «ученическую» природу постановки. Сценречью и сцендвижением будущие актёры занимаются на протяжении всего процесса обучения в театральном институте. И хотя Молодая студия уже представила в прошлом сезоне свой выпускной спектакль «Ромео и Джульетта во мгле», получив дипломы, нынешняя постановка крупным планом показывает, что молодые актёры владеют художественным словом и умеют воплощать образы в пластическом рисунке. Кроме того, «Слово — движение» примечательно дебютом актёра Студии Ярослава Васильева в режиссёрском деле. Под художественным руководством своего учителя Васильев ставит небольшую зарисовку по цветаевскому эссе, в которой рассказывает о зарождении любви словами великой поэтессы.
Зрители сидят на выстроенном амфитеатре, а сама сцена разобрана так, что трюм становится основной игровой площадкой. Игровое и зрительское пространства в МДТ изменяются подобным образом не в первый раз: действие спектакля Яны Туминой «Будь здоров, школяр» (2022 г.) по автобиографической повести Булата Окуджавы разворачивалось в переоборудованном трюме, который приобрёл черты площадки для скейтбординга. По интересному совпадению, новая постановка перекликается со спектаклем Туминой не только схожей перестройкой сцены, но и тем, что оба спектакля поставлены по автобиографической прозе поэтов.
Марина Цветаева в своём эссе создаёт некое игровое пространство, в котором интерпретирует образ Пушкина и конструирует собственный миф о поэте. Ей не была важна историческая, фактологическая или какая-либо иная точность: Пушкин в её очерке становится центральной осью формирования поэтического «я». Цветаева строит своё эссе как воспоминание из детства, и именно таким полупрозрачным воспоминанием предстаёт Пушкин и на сцене МДТ.
Игровое пространство спектакля остаётся условным: художник Нил Бахуров не заполняет сцену никакими предметами, он лишь зонирует её с помощью нескольких ступеней, спускающихся от арьера в трюм, а у задней стены расставляет вертикальные ряды прожекторов, которые аккуратно заполняют сцену золотистым сиянием, не вмешиваясь в действие (художник по свету — Василий Ковалёв). Пушкин (Виктор Яковенко) практически всё время находится на верхних ступенях у арьера в позе памятника, иногда «оживает», чтобы прочитать несколько строк из своих произведений, которые упоминаются в контексте монолога актрис, но основное его действие заключается в неотступном следовании (шагом, жестом, взглядом) за главной героиней, рассказчицей, чью роль исполняют восемь актрис.
Своеобразный хор солисток составляют Анастасия Бубновская, Милана Вольская, Софья Запорожская, Александра Конанова, Алина Кудас, Анастасия Рождественская, Инесса Серенко и Валерия Юшко. Художник Ольга Павлович создала для них современные костюмы приглушённых природных оттенков: платья в сочетании с пиджаком или платком на поясе, трикотажные комплекты, укороченные жакеты, повязанная на талии клетчатая рубашка — всё это можно увидеть на моднице в городской кофейне или на популярной выставке. Исполнительницы слаженно, с некоторой торжественностью читают фрагменты эссе по очереди, подхватывая речь друг друга, как олимпийский огонь. Одна вспоминает о детстве, в котором Марина узнала о дуэли Пушкина с Дантесом, о смертности поэта; вторая «освещает пламенем» воспоминания о походах к его памятнику, о том, как Пушкин становился центром мира маленькой девочки и точкой отсчёта любых координат; третья — о цыганской любви, о Лариной с Онегиным, о том, как вообще зарождается любовь. Тема пробуждения чувств, понимания любви и того, как это понимание меняется с течением жизни, становится центральной темой постановки Ярослава Васильева. Начинающий режиссёр не включает в действие фрагменты об эмиграции Цветаевой, о внутренних бесах поэтов, не касается темы смерти — для него становится важной задача раскрыть влияние Пушкина на чувственный опыт молодой девушки.
Эссе «Мой Пушкин», будучи прозаическим произведением, всё равно пропитано особенным ритмом и метафорикой поэзии Цветаевой, и игнорировать поэтичность её прозы довольно сложно. В постановке это поэтическое проявляется через особую ритмизацию речи с помощью дыхания, свиста, мычания, напевов: пока одна актриса читает свой фрагмент, прочие исполнительницы создают необычный звуковой фон; через массовый танец (особенно яркой вышла сцена с цыганскими плясками) и, конечно, через песни и декламирование поэтических произведений. Для спектакля выбран такой материал, который беззастенчиво заставляет исполнителей погрузиться в глубины поэтического мышления. Но актрисы с нажимом акцентируют в речи именно «Пушкина», и от этого теряется «мой» — не выстраивается образ владелицы воспоминаний, Марины Цветаевой. Режиссёр как бы растворяет размышления о Пушкине в героинях, показывая поэта всеобщим достоянием, но не интимным воспоминанием автора эссе.
Вторая часть «Слова — движения» связывается с первой, скорее, эмоционально, нежели тематически или жанрово. «Танцуем танго» начинается с занятий у балетных станков. Артисты будто приоткрывают двери танцкласса: они все одеты в чёрные студенческие костюмы для упражнений и разминаются под фортепианный аккомпанемент. Вскоре они рассыпаются на пары и поочерёдно демонстрируют танцевальные миниатюры собственного сочинения. Под музыку Пьяццоллы, Веласкес, Волкова и многих других композиторов молодые артисты показывают двух-трёхминутные танцновеллы, в которых вместо слов говорят взгляд, движение руки, взмах ножки или сложные поддержки.
Твёрдые рамки танго не сковывают исполнителей, а, напротив, дают им опору для фантазии: каждая пара проживает на сцене собственную историю — то игривую, то убийственно-страстную. Кто-то рассказывает о первой пугливой любви, а кто-то цитирует романтическую балетную классику. В некоторых миниатюрах слышатся отзвуки мотивов из первой части постановки: один танцевальный номер поставлен в духе цыганской пляски, другой дуэт отчётливо напоминает пару Татьяны и Онегина — в этом видится попытка соединить, хоть и весьма формально, два акта «Слова — движения». Череда ярких танцевальных миниатюр превращается в настоящий карнавал чувств, в котором за внешней точностью движений скрывается драматическая глубина. Как и «Мой Пушкин» Ярослава Васильева, «Танцуем танго» Юрия Василькова посвящено исследованию разных граней любви, самой животрепещущей для молодых людей темы. И в этом потоке мимолётных историй обоих актов звучит главное признание в любви: к игре, к поэзии и, главное, — к профессии, в которой молодые артисты уже держатся твёрдо и уверенно.
