Шкатулка с воспоминаниями

В 2021 году аудиоверсия «Манюни» — автобиографической повести писательницы Наринэ Абгарян стала самой популярной детской аудиокнигой и впервые была экранизирована (на стриминг-платформе Okko появился сериал). А ещё раньше — в 2019-м — на фестивале «Черешневый лес» РАМТ представил свою версию «Манюни» в инсценировке режиссёра Рузанны Мовсесян. Как и на предыдущие спектакли Мовсесян («Лёлю и Миньку» по рассказам Зощенко и «Кролика Эдварда» по книге Кейт Дикамилло), на «Манюню» трудно попасть: доступные билеты раскупаются за несколько месяцев. Как устроен этот популярный спектакль и кто получает от него больше удовольствия — дети или взрослые — разбирается Екатерина Данилова.

Этот спектакль — история об одних летних каникулах, в течение которых две подружки нахватались вшей, попытались сломать нос ради красоты, познавали первую влюблённость, разочаровывались и закидывали соседа коровьими лепёшками. Рассказ уже взрослой Наринэ Абгарян (в спектакле — Анна Дворжецкая) о «лютой, бешеной» дружбе с еврейской девочкой Маней (Анна Ковалёва) и ностальгия по жизни в маленьком армянском городке Берд. Казалось бы, сколько на свете историй о дружбе шалопаев? Но именно в этой есть баба Роза или просто Ба (Нина Дворжецкая), воплощающая собирательный образ всех гиперзаботливых и пробивных бабушек из поколения бэйби-бумеров; есть одна драчливая и одна чудаковатая сестра Наринэ, её добрые мама и папа, так ждавшие сына, а родившие четырёх дочек. А ещё здесь есть настоящее армянское радио, почти настоящий белый медведь и большая, дружная семья, в которую объединились все герои истории. И над всем этим разлилась солнечным светом тёплая атмосфера Кавказа и советского быта, несколько идеализированная памятью, всегда услужливой к воспоминаниям о счастливом детстве.

Спектакль состоит из избранных новелл, взятых из начала и середины повести, в единое действие их связывают интермедии дикторов армянского радио, с одной стороны — символа эпохи, с другой — оммаж всегда включённым радиоприёмникам в советских домах. Помните анекдоты про то, как армянское радио спрашивают: «- Почему армяне плохо выступают на танковом биатлоне?», а радио в ответ: «- Армяне не танкисты, армяне — таксисты». Ну вот. Шутя исключительно «впопад», два не совсем армянских диктора (Алексей Бобров и Виталий Тимашков) то и дело вклиниваются в диалоги и действия практически как члены семьи.

Инсценировкой «Манюни» занималась сама Мовсесян. Как и в «Кролике Эдварде», она усиливает лирический момент. Задорные дурачества девчонок сменяются полным ностальгии авторским текстом Наринэ Абгарян, которая выходит к зрителям взрослой писательницей, и у них на глазах превращается в маленькую девочку, будто открывая шкатулку с воспоминаниями о своём детстве, которому так хочется признаться в любви.

Об этой любви Мовсесян говорит с большой сцены РАМТа: городку Берду явно требовалось много места. У художницы Марии Утробиной (частого соавтора Рузанны Мовсесян) он превратился в многоярусную конструкцию, похожую на кукольный домик. Деревянный, тёплый от южного солнца, с лесенками, неожиданными дверками и перилами, на которых можно сидеть, болтая ногами. Всё, что здесь происходит, видно со всех концов большого зала. На первом уровне — дом Ба, где над ванной висят её панталоны, на втором — квартира Наринэ. А стоит развесить на перилах пёстрые восточные ковры, поставить отдельную башенку да бесхитростно воткнуть куст крапивы — и вот готов дачный посёлок в горах. Рассядутся взрослые за столом в глубине сцены, уложат перед зрителем сразу четверых девчонок под общее одеяло — и мы уже ночуем в стареньком домике семьи Абгарян. Утром по верхней площадке обязательно пройдёт добродушный дядя Сурен (Олег Зима) и прозвенит колокольчиком его корова. А когда наступает ночь и вместо солнца над сценой поднимается такая же кукольная луна, пол расцветает кружевными тенями невидимых деревьев. Свет Андрея Реброва тоже приглашён воскрешать воспоминания о тёплой летней ночи, когда вроде бы «время детское вышло», а крики «Домооой!» всё не раздаются.

Будучи и сама художницей, Рузанна Мовсесян в соавторстве с Марией Утробиной раскрашивает спектакль как можно ярче. Первое, что видит зритель в проёме открывшегося занавеса — панно со спелыми южными фруктами. Еда, воспоминания о которой много и с удовольствием смакует Наринэ-Дворжецкая, в спектакле преимущественно нарисованная, под стать этому кукольному домику. Когда словами так красочно и смачно описывается вкус песочного печенья Ба, «прозрачного, как лепесток», или варёной картошки, присыпанной свежим укропом и крупной морской солью, зал так и исходит слюной, и нет ни смысла, ни возможности в буквальных иллюстрациях.

Зато звуки в «Манюне» настоящие и очень разнообразные. Блеют бараны, мычат коровы, лают собаки, по ночам по-летнему неистово стрекочут кузнечики. Торжественные моменты подчёркнуты металлическим боем тарелок, звучит армянский дудук и еврейские мелодии. А главным саундтреком спектакля стал «Ноктюрн» Арно Бабаджаняна. Победный «Бухенвальдский набат», который в книжной версии «Манюни» поёт хор Серго Михайловича, здесь заменяет этот пронзительный ностальгический хит, обычно исполнявшийся Магомаевым или Кобзоном.

Мовсесян по крупицам собирает 70-е, времена тотального дефицита. Одевает обителей Берда в халаты и платьица из простенького ситца, а гостей из Москвы, как Бременских музыкантов, — в расклешённые штаны и яркие рубашки. Вспомнить о сражениях в километровых очередях можно в сцене, где Ба, восседая жрицей, рассказывает, как добыла в бою целую авоську дефицитной консервации. А глядя, как Наринэ угрожают ремнём, если испачкает платье, как Манюня боится идти домой из-за разбитого бра, а жареная курица и конфеты «Мишка на севере» вызывают самозабвенный восторг — улыбнуться отжившему трепету перед вещами. Кстати, на сцене мишка с обёртки воплотился в главного сказочного героя спекаткля. Ростовая кукла (Иван Воротняк) то, переваливаясь, ходит за ручку с Ба, то вместо аиста выносит новорожденного ребёнка, то, урча, выдвигает холодильник. Медведь непостижимо сосуществует с обитателями бердского кукольного домика, как дикторы радио, и добавляет спектаклю волшебства и очарования.