Шесть персонажей в поисках ответа

Ещё осенью 2023 года в МХТ им. А. П. Чехова на лаборатории «Артхаб» был сыгран эскиз по книге Аси Володиной «Протагонист». Одним из занятых в работе артистов был Денис Парамонов. Можно предположить, что именно тогда у молодого режиссёра зародился замысел, вылившийся в итоге в постановку на сцене Театра имени Пушкина.

Структура романа Аси Володиной «театральна» — его главы названы именами масок, каждая из которых обозначает одного из рассказчиков (Остриженная дева, Бледный, Девочка и т. д.). В тексте образ маски, с одной стороны, связан с местом действия — некой Академией, престижным университетом, в котором существуют строгие правила и подчёркнуто почитается античная культура. А с другой стороны, он продиктован временем — события романа происходят после первой волны эпидемии COVID-19, так что медицинские маски, онлайн-занятия и прочее, дистанцирующее человека от прямого общения, составляют часть сюжета. Сейчас это ощущается не столь актуальным, так что в спектакле тема пандемии практически убрана. Важно обратить внимание, что автор инсценировки — сама Ася Володина, поэтому все присутствующие в тексте изменения и сокращения являются авторскими.

На первый план в спектакле вместо театральных масок выходит другой ассоциирующийся с жёсткими правилами игры образ — балет. Занятия танцами и правда упоминаются в книге, но существенного значения не имеют. На сцене же художницей-постановщиком Елизаветой Минаевой создано пространство танцкласса. Основным реквизитом служат подвижные балетные станки, выполняющие множество функций. Их перемещают в пространстве и поднимают. Станки указывают и на буквальное место действия (поручень в автобусе, ограждение балкона и так далее), и на метафорический контекст (рамки, в которые загнаны герои, преграды между ними). Под горизонтальной перекладиной установлена подсветка, позволяющая расставлять визуальные акценты (художник по свету — Екатерина Гиждиян). К примеру, очень выразителен эпизод, когда на затемнённой сцене ноги четырёх девушек примеряют праздничные туфли.

На заднем плане — стена с пятью большими матовыми окнами, на подоконниках размещены неожиданные в этом интерьере головы античных статуй. За окнами разгорается свет, сквозь него можно увидеть тени людей, туда же проецируются видео и вступительные титры к главам (видеохудожник — Егор Харламов). 

Перед началом спектакля слева от сцены зрителей встречает большое щербатое зеркало. Рядом лавка, на которой среди реквизита лежит гипсовая маска с лавровым венком. После второго звонка появляется артист Никита Пирожков. На нём полотняные штаны и танцевальная обувь, остальное тело покрывает чуть потёртый белёсый грим, сквозь который местами просвечивает живая кожа. Выбеленное лицо — давний театральный образ смерти. Здесь метафора идёт дальше, и герой весь бел, словно статуя или призрак. Это и есть протагонист. Он садится и смотрит на маску, а затем вглядывается в отражение в зеркале, встречаясь там глазами со зрителями. Кстати, героя книги тоже зовут Никита, как и актёра. Никита Буянов — студент второго курса Академии. Отличник, победитель телевизионной олимпиады, лучший из лучших… Но так было раньше.

Роман состоит из последовательных монологов героев. В спектакле вместо девяти книжных персонажей сохранены шестеро наиболее близких Никите. Они разделены на три пары рассказчиков из разных сфер жизни: академической (преподавательница и староста группы), дружеско-любовной (соседи по общаге) и семейной (мать и сестра).

Итак, на сцене танцкласс. С началом спектакля появляются артисты и приступают к разминке. Вскоре в их круг входит Никита. Первое время остальные его словно не видят, но постепенно динамика сцены меняется и вот уже все сливаются в пластической интермедии (хореограф — Александра Рудик). Никита — солист в окружении поддерживающего Хора. Его возносят наверх, но вот он застывает, делает шаг назад и падает, пропадая из поля зрения. У кого-то вырывается испуганный вздох, на лицах танцоров — шок.

История переходит к основной части, начинающейся с трансляции видео на заднем плане: Никита рассказывает, что купил камеру и планирует что-нибудь снимать. Эта предыстория нужна, чтобы объяснить существование кадров благополучного прошлого, которые будут регулярно проецироваться на фоне по ходу спектакля.

Первая пара рассказчиков: преподавательница немецкого Ирина (Анна Кармакова) и староста группы Женя (Ляля Анпилогова). Они чем-то похожи — обе аккуратные, строгие, нервно прижимающие к груди свои сумки. Помимо них сцену заполняет утренняя толпа в чёрном: пассажиры городского автобуса, студенты.

Начинает Ирина: скороговорка мыслей по дороге в университет, отсчёт минут до начала занятия, всё чётко и по плану. Потом вступает Женя, которая рассказывает о своём пути в Академию. Голос звенит, в нём слышится усталость загнанного зверя. Марафон перед поступлением, репетиторы, ГТО, график жизни без времени на отдых… Но даже этого не хватило для попадания на бюджет.

Героини ведут свой рассказ по очереди. В историях обеих скользит отчаяние от незаметно утекающих лет, от ожиданий, которым надо соответствовать. Академия строга, за её жестким регламентом и графиком почти нет места проявлениям жизни. Всё должно быть правильно.

Женя вынуждена стать всех раздражающей заучкой, чтобы перевестись на бюджет, если там освободится место. Но непрерывно удерживать планку невозможно, особенно когда рядом такие преподаватели-перфекционисты, как Ирина, ставящая оценку чуть ниже необходимой, если ты отвечаешь отлично, но не идеально. Женя на пределе, но у Никиты, занимающего бесплатное место, всё намного хуже. Он — пикирующий самолёт, которому уже не дотянуть до выпуска.

Начинается занятие. Фразы на немецком перемежаются вопросами о студенте Буянове. Почему не на паре? Почему не пришёл на консультацию? Как планирует сдать долг? Ответа нет. Проходит немного времени, и всем, наконец, становится известно главное: Никита Буянов больше никогда не придёт. Потому что он жил на одиннадцатом этаже. Звенит тревожная нота поющей тибетской чаши, сам Никита садится за пианино: лаконичные аккорды поочерёдно звучат и медленно затихают в пространстве (композитор — Эльмира Диваева). В оставленной записке упомянуты деканат факультета и лично преподаватель немецкого… Ирина читает это, и у неё перехватывает дыхание. 

Но ещё больше чувство вины у Жени. Лишь раз в этой части мы слышим голос Никиты — он спрашивает у старосты, когда пересдача. А та, пожираемая собственным страхом вылететь, молчит о внеочередной консультации. И юноша находит собственный выход, а Жене остаётся писать некролог, ведь она староста.

Казалось бы, причины случившегося ясны. Но это ещё не вся история.

Вторая часть спектакля — самая яркая и игровая, наполненная выразительными зарисовками из жизни студенческого общежития с его суетой и свободой. К примеру, начинается всё с заселения. Специально для этой сцены дописан колоритный монолог-инструктаж от комендантши, чередующий высокий штиль с просторечиями. А вокруг неё под лёгкий джаз в танце кружится мир общаги. В этой части Никита надевает поверх белого торса лонгслив, и мы видим его не только воспоминанием и наблюдателем, но и обычным парнем, со своими мыслями и поступками.

Кристина (Татьяна Романова) — соседка Никиты по общежитию. Из всех героинь она выглядит самой юной, хрупкой и колючей. Эта девушка пока плохо понимает себя и из-за этого кажется любительницей интриг. Как и многие из героев, Кристина родом из провинциального города, поэтому её манеры немного вульгарны. Но при этом она достаточно умна, чтобы поступить в Академию.

Девушка начинает чуть агрессивно, словно защищаясь от вопросов воображаемого следователя. С Никитой они познакомились в день заселения. Интересно решён момент зарождения дружбы: герои перестукиваются через «стенку», которой служат металлические опоры балетного станка. Стук этот постепенно превращается в шум потопа, случившегося в первую же ночь.

Второй рассказчик — Алёша, который жил с Никитой в одной комнате (Артём Ляшенко). Большой, сильный и влюблённый. Они совсем разные — правильный внимательный Никита и независимый ироничный Алёша, — но обоим понравилась Кристина. И она это замечала.

Очень выразительна сцена дня рождения девушки. Под песню «Мальчик, ты снег» в Кристину из рук окруживших её артистов летят бесчисленные тонкие бумажные ленты, сначала создавая парящий в воздухе купол, но быстро покрывая девушку, словно паутина. После вечеринки Кристина и Никита вдвоём едут в лифте, и что-то готово случиться… Но парень просто уходит к себе в комнату. Никита не так часто в спектакле говорит, но одну фразу он повторяет дважды: «Часто по-дурацки выходит. Как будто от меня чего-то ждут, а я не оправдываю ожиданий».

Потом Новый год. Много алкоголя, мыслей и глупостей. После этого вечера всё окончательно запутывается, и спустя какое-то время Кристина с Алёшей начинают встречаться. Он — потому что любит. Она — потому что боится его потерять.

Наверное, в спектакле не так много истории глазами самого Алёши, потому что он, по сути, единственный из героев получает прощение. «Спасибо, Лёша, ты хороший друг», — неожиданно скажет ему Никита в последний вечер. А это уже много, когда повисает звенящая тишина и ничего не вернуть. Поэтому Алёша остаётся наедине со своей болью, в то время как Кристина закрывается от него, потому что наполнена виной. Она срывается на крик: если бы я не, если бы я не… Ведь тогда ничего не было бы?

Помимо танцкласса, ещё одной спортивно-безвыходной метафорой в спектакле служит челночный бег от задника до зеркала сцены. Иногда герои бегут вместе и это ощущается почти игрой. Но когда Никита один, то школьное упражнение выглядит всё более пугающим, превращаясь в бесконечный кросс до изнеможения. Так и в финале второй части. После этой сцены Никита ещё раз подходит к зеркалу, пьёт немного воды и обновляет свой белый грим. Третья часть — для идеального безмолвного мальчика. 

Последними слово получают сестра и мать Никиты. Между ними в буквальном смысле стена: станок делит сцену на две части. 

Слева — Ника, старшая сестра, которая тоже живёт в Москве (Елизавета Кононова). Красивая, юная, но практически сломанная. Её рассказ застал в один из самых страшных моментов жизни, когда они с отцом присутствуют на опознании тела. Сплошной поток слов, концентрация боли за всю жизнь, от детства до настоящего момента. Для Ники виноваты все — и она сама, оказавшаяся далеко не такой классной сестрой, как думала, и мать, давившая на Никиту. В числе прочего Ника вспоминает семейную сцену из детства, и эта скороговорка трёх личностей интонациями и пластикой почему-то очень напоминает многоголосие Общества в «…Душах» Фёдора Малышева в «Мастерской Петра Фоменко».

Справа мать Никиты — Агния (Анастасия Панина). Уже не девочка, но всё ещё молодая и красивая. Горячечный монолог Ники чередуется с её слишком спокойным рассказом о прошлом. Как Агния оказалась с будущим отцом Ники и Никиты против своей воли. Как спустя годы узнала об измене мужа. В книге это целая вставная повесть о бандитском городе 90-х, на сцене всё намного короче, но главное мы понимаем: Агния так и не простила тех, кто загнал её в жизнь, где любовь и ненависть слились воедино. Но получилось как в страшной сказке, когда ты ищешь выход, а вместо этого всё глубже заходишь в тёмную чащу. Сын был попыткой Агнии сбежать, обрести что-то своё, отдельное от мужа. Она хотела, чтобы Никита не стал таким, как отец. И его не стало.

А рядом с женщинами на полу бессильно сжимается белое тело Никиты, которого они обе словно добивают каждым своим словом. Выход из этого напряжения есть только в ещё один общий танец, венчающий спектакль. В песне Hero Майкла Кивануки столько энергии, что даже кажется, что жизнь продолжается, но вот Никита хочет выполнить сложный элемент и падает. Пытается вновь и вновь, но всё безуспешно.

Спектакль, как и роман, обманывает ожидания зрителя, предполагающего, что в итоге станет точно ясно, почему Никита поступил именно так. Но звучит лишь хор голосов, у каждого из которых своя боль, своё чувство вины и один вопрос: как можно было избежать случившегося? Однако правильного ответа просто не может быть, ведь жизнь не уравнение и не грамматика немецкого языка.

Мы так и не узнаем причину произошедшего, а многие в зале даже не узнают, что не узнали, потому что на выходе в фойе их встречает предсмертная записка, датированная две тысячи двадцать-любым годом. Это отличный текст, искренний и откровенный, но написанный в книге одною из героинь, чтобы утешить других. Такую же роль он, по сути, играет и в спектакле — утешает тех зрителей, кому это необходимо. Но, на самом деле, Никите принадлежат лишь последние строки. Объяснения и поддержка нужны остающимся. А протагонисту уже ничего не нужно, он стал частью космоса и превратился в одну из древних статуй — именно такова финальная мизансцена, где Никита застывает в нише окна в характерной позе скульптуры, а рядом проецируется заглавие спектакля: «Протагонист».

Античная строгость этой истории заключается в том, что не всегда существует выход. Бывает, что есть судьба — карма, фатум, рок. Так или иначе, протагонист должен умереть, потому что именно тот, кто умирает в конце пьесы, является главным героем.