«ШексПИР» без спойлеров

«ШексПИР» в постановке Родиона Барышева и с хореографией Кацуры Кана — это спектакль-трансформация, где подражание уступило место отражениям, а мимесис сменился многомерными интерпретациями. Здесь тексты Шекспира переплетаются с японским хореографическим искусством, в частности — с танцем бутó . И это неслучайно. 

Сейчас уже трудно понять, как много элементов стиля буто вобрал в себя contemporary dance. Так же как трудно сосчитать, сколько шекспировских архетипов и сюжетов спорадически рассеяны по литературе. И Шекспир, и буто — лишь части того многослойного культурного кода, с которым взаимодействует современное искусство. 

Мы находимся в точке, из которой уже невозможно воспринимать шекспировские тексты в их «чистом», первозданном виде. В них изначально была заложена загадочная множественность, и эта многомерность кажется залогом вечности. Вечность в контексте великих художественных явлений — не статичный памятник с позолотой, а динамический процесс, впитывающий в себя новые контексты, вступающий в интертекстуальность, обрастающий новыми (как нам порой кажется) смыслами — в общем, живущий. Шекспир «подмигивает» из-за угла то архетипическим дураком, то трикстером, то гамлетовским вопросом (от Пастернака до Фолкнера). Становится невозможным увидеть Шекспира таким, каким его видели современники. И не нужно. Как любое великое явление, Шекспир живёт своей жизнью, актуализируя и трансформируя наше «сейчас» через свою призму. Шекспировские тексты существуют уже по правилам мифа. Так живут античный миф, библейский текст, образы Достоевского. Мы смотрим не столько самого Шекспира, сколько Шекспира в сегодняшней культурной парадигме со всеми наслоениями интерпретаций. По крайней мере, кажется, что в своём спектакле Родион Барышев предлагает не пробиваться к невозможному — первоисточнику, а посмотреть на шекспировский палимпсест из нашего времени. 

Пожалуй, главное, что стоит помнить: буто — это стремление танца не «вовне», а «внутрь». Интенция преодоления границы повседневного, выход к бессознательному — то, что роднит буто с дадаизмом, и то, что танец отчасти взял у немецкого экспрессионизма. «Что такое тело — вот на чём фокусируется танцор буто», — так Кацура Кан, ученик одного из основателей техники буто Тацуми Хиджикаты, сформулировал суть танца во время своего визита в Москву в 2016 году на IV Фестиваль Art Butoh. Одна из встреч Кацуры Кана со зрителями в тот раз проходила в «Электротеатре Станиславский». Спустя 8 лет именно здесь он воплотил принципы буто в хореографическом рисунке спектакля Родиона Барышева. 

Будучи авангардным направлением, буто отрицает, не ставит на пьедестал красоту тела. Как и во всей японской культуре, акцент в буто сделан на внутреннем состоянии, сути. Здесь много напряжённой статики и практически полное отсутствие пластики, выраженной во внешнем движении. Что объединяет этот танец и Шекспира? Шекспир был и есть больше, чем конкретная историческая личность, он — явление совершенно интернациональное. Так же и буто, сочетающий в себе и японские традиции, и протест против модернизации, и находки европейской культуры, по своей сути преодолевает границы национальных традиций.

Спектакль начинается диалогом Режиссёра (в его роли — сам Родион Барышев) с искусственным интеллектом. Кажется, зрителям дают возможность почувствовать себя на месте ИИ. Залу предлагаются визуальные образы из произведений Шекспира, которые, конечно, можно расшифровать. Вереница пластических изображений, выглядящих как шифр, наслаивается на уже имеющийся литературный бэкграунд. Актёры (в спектакле задействованы Григорий Глазунов, Родион Барышев, Наталья Жестовская, Борис Борисов, Елена Ермак, Елена Королькова и Дмитрий Ожерельев) практически не говорят, но их облик и реквизит «подсказывают», о какой пьесе идёт речь. Выбеленное тело с огромными рогами на голове, застывшее в напряжённом скручивании, — «Сон в летнюю ночь», а маленькая женщина с голубыми тенями до бровей в духе бёртоновской Красной королевы — «Леди Макбет». К слову, Родион Барышев осуществил в Лондоне постановку множества пластических спектаклей, основанных как на шекспировских текстах («Буря», «Цимбелин», «Тит Андроник»), так и на сказке «Алиса в Стране чудес». Может быть, из неё и пришёл в новый спектакль образ госпожи Макбет.