Растить свой сад

О спектакле Натальи Слащёвой «Маленький принц» в Ханты-Мансийском театре кукол.  

Кто не знает «Маленького принца»? Повесть-сказку Антуана де Сент-Экзюпери читали если не все, то почти все. Но вот понимают ли её? Одного прочтения, особенно в детстве, явно недостаточно. 

Известность же играет с историей шутку: абсолютное принимается на веру без рефлексии. Повесть Экзюпери затрагивает все основные философские вопросы, но одновременно она дидактична и нарративна. Ставить так для младших школьников (рекомендация театра — 6+) — не очень хорошая идея, поэтому Наталья Слащёва создаёт оригинальную инсценировку, исключая большое количество эпизодов и персонажей. Например, от путешествия Принца по планетам она отказалась совсем, оставив только его визит на Землю. Из букета важнейших тем режиссёр выбирает одну — возвращение к истокам в попытке обрести счастье.

Планшет сцены пуст и залит направленным синим светом. Художник Виктор Клочко создаёт холодную ночную пустыню. В её правый дальний угол задвинута планета Принца, напоминающая клубок: она обмотана длинной лентой-шарфом, которая защищает от обжигающих ветров и песка. Конец этой ленты змеится по заднему плану сцены. На планете установлен белый стульчик — такой же, только побольше, соберёт Лётчик, погружаясь в мир детства. Стульчик венчает горшок с розой. Кукла Принца занимает место у левого портала сцены. Присутствует она здесь почти инкогнито, словно не обращая на себя внимания. 

Антуан де Сент-Экзюпери был очень разносторонним человеком: в спектакле его представляют «лётчиком, изобретателем, путешественником, географом, фокусником, лентяем, пьяницей»… Узнаёте отдельные типажи? Некоторые из них встретил во время путешествия Принц. Слащёва, как мы помним, исключила посещение планет из своей истории, наделив качествами их жителей самого Экзюпери (а ведь Лётчик, по сути, его альтер эго). Именно так презентуют актёры ХМТК автора «Маленького принца», добавляя «технические параметры»: рост — 188 сантиметров, 73 падения, 47 переломов. В детстве, прыгая со стула, он пытался взлететь. 

Наталья Слащёва создаёт парадоксального героя — Лётчика, который не хотел стать лётчиком (по горькому самопризнанию, он не летает, а всего лишь управляет самолётом), но мечтал быть художником. Детские рисунки персонажа «опредмечены»: зритель постоянно видит огромную шляпу, которая на самом деле удав, проглотивший слона. В том же откровенном монологе Лётчик признаётся, что в детстве его «руки дотягивались до неба, хотя ноги не доставали до земли». Это история человека в глубоком одиночестве. Актёр Андрей Железняк не играет супергероя, черты которого возможно найти в персонаже Экзюпери. Его Лётчик — мягкий, словно плюшевый, неуверенный в себе немолодой человек. Седина в волосах, уставший взгляд, виноватая улыбка, округлые, незавершённые движения. Он весь — доброта и отчаяние. Он сокрушён, потерян в пустыне и ищет гибели. 

Змея (София Железняк) — самая большая кукла в спектакле, чёрная, чарующая, властная, приходящая, как смерть, в известный только ей час. Она не жалит, а пытается задушить Лётчика в своих сжимающихся объятиях. Но это не только смерть, это ещё и мудрость. «У тебя есть всё, чтобы быть счастливым, а ты мечешься, — говорит Змея человеку. — Взрослые ищут счастье во всём, а дети во всём находят». Искать нужно в своём детстве, там, где взрослые на корню зарубили полёт фантазии ребёнка: это последний шанс выжить. Поиски начинаются для Лётчика с мелкой моторики, с движения пальцев, которые будто ищут карандаш и ощупывают бумагу, кистей рук — с памяти физических ощущений. Постепенно его голос меняется, становится уверенным, а улыбка — счастливой.

Диалог с собой маленьким, тоска по безвозвратно ушедшему детству, когда до неба действительно можно было достать рукой, — основа текста Экзюпери. Но встреча, которая в повести происходит случайно, в спектакле спровоцирована Змеёй. Только перед лицом смерти человек способен на решительные шаги. 

Принц (Роман Гермес) не похож на золотоволосого ребёнка с классических иллюстраций. У куклы абстрактная мордочка и торчащие в разные стороны иголки-волосы. Он напоминает Ёжика в тумане, пережившего катастрофу. Диалог Принца и Лётчика начинается с непонимания, свойственного для разговора взрослого и ребёнка, но они быстро находят общий язык: «Это не шляпа, это удав, проглотивший слона» звучит здесь как «Мы с тобой одной крови». Единство героев очевидно: человек и кукла одеты в одинаковые синие комбинезоны и носят оранжевые шарфы. На сочетании холодного синего и тёплого оранжевого построен цветовой конфликт спектакля. Ни одно настроение не становится подавляющим на долгое время. Холодный лунный свет (художник по свету — Родион Пенкин) заливает пустыню ночью, но ему на смену приходит тепло солнца, согревающего планету. 

Ещё Принца и Лётчика объединяет общее чувство. Отношения каждого с Розой — история потерянной, по сути преданной любви. Образ Розы предельно очеловечен. На сцене присутствует горшок с цветком, но это словно физическая оболочка. Одновременно актриса Анна Добрынина работает в живом плане. Мысли, чувства, эмоции исходят от человека — это гордость, излишняя самоуверенность, обида. В итоге Цветок брошен в одиночестве на потребу Деловому человеку (он же — Лётчик) — взрослому, который умеет носить галстуки, разбирается в политике и из всего пытается извлечь выгоду. И этот взрослый — бывший чуткий, преданный, трепетный, мечтающий ребёнок. Это их общая трагедия, поэтому рассказ Принца внешне легко, но с внутренней болью подхватывает Лётчик. 

Строптивый Барашек (Рауф Зарипов работает в живом плане) своим появлением никого не смущает. В спектакле ХМТК плод творчества художника становится внутренним голосом, который иногда полезен, а иногда мучителен и избыточен. Он постоянно скребётся в коробке, не давая покоя. Кстати, программку сделали в форме ящика для барашка: если смотреть в дырочки, можно самого барашка узреть. Значит ли это, что зрителей призывают прислушаться к себе? 

Рауфу Зарипову досталась и роль Лиса. Этот фрагмент — самый известный в повести. «Мы в ответе за тех, кого приручили» точно знают все, порой без связи с первоисточником. Играть это всерьёз, скорее всего, не хочется, поэтому Слащёва прибегает к иронии и пародии. Кукла Лиса выглядит как палка колбасы с ушками и тоненькими лапками, а все главные идеи он транслирует сразу, как всем известные и необсуждаемые. Ещё и смеётся над Ёжиком-Принцем. 

— Какой ты принц? Ты же маленький!

— Это Маленький принц?

— Ты Маленький принц? Тот самый?

Понятно, что история мальчика Лису известна и на удочку приручения он попасться не готов. Расчёт важнее, чем эмоции. Этот лис не сентиментален. Он предпочитает свободу и независимость. 

Очевидно, что средством от гибели в пустыне оказывается полёт. Идея полёта — одна из самых существенных в спектакле, но это полёт мысли, фантазии. Нужно собрать себя, свой самолёт и «улететь» туда, где возможна жизнь. Ради этой мысли режиссёр меняет финал Сент-Экзюпери. Планета детства, лишённая защитного шарфа, медленно замерзает. Роза, которую Деловой человек назначил смотрителем и экскурсоводом, кашляет и теряет свои лепестки. Здесь режиссёр и художник прибегают к масштабированию, показывая не маленький кустик, а целое розовое дерево — правда, почти безжизненное. Ворох лепестков лежит на земле, с веток опадают последние. Гулкие звуки разносятся в пустом пространстве. Планета закрыта для посещения. 

— Всё напрасно, — говорит Роза Принцу, — слишком много пропущенных… закатов.

И тогда Принц плотно обматывает цветок своим шарфом — этакий счастливый конец для маленьких. Но и для более взрослых зрителей находится очень важный смысл. Не нужно бояться вернуться назад. Прошлое нельзя исправить, но можно изменить своё отношение к нему. Самое главное — понять, что ты сам художник своей жизни. 

Здесь же угадывается идея другой философской повести, которую почти за 200 лет до «Маленького принца» Экзюпери написал другой француз — Вольтер. Искания его оптимиста Кандида заканчиваются пониманием, что нужно жить и растить свой сад. Это избавит от трёх великих зол: скуки, порока и нужды. Сад может быть большой, а может быть и маленький, в котором растёт всего один, но любимый цветок. 

***

«Маленький принц» стал последним спектаклем для Рауфа Зарипова. Поверить в его уход невозможно. Впервые я увидел Рауфа на сцене год назад на фестивале «Белое пространство». Он играл Пьеро в прекрасном спектакле Сергея Ягодкина «Любовь к трём апельсинам». А ещё в команде «матросов-речников» вместе с коллегами по театру Алексеем Безруковым и Романом Гермесом участвовал в репризах-представлениях перед показами. Эту задорную троицу полюбили все участники, и от жюри они потом получили специальный приз за артистизм. Ещё Рауф стендапил в кафе «Культштаб», где по вечерам собиралась фестивальная публика. А в конкурсе чтецов, посвящённом 80-летию Победы, читал «Безыменное поле» Константина Симонова. Кажется, что в профессии он умел если не всё, то многое. Очень органичный, безумно обаятельный, упругий, как мяч, и лёгкий, как воздушный шарик, по щелчку фантазирующий и импровизирующий. Его Барашка и Лиса я теперь запомню навсегда. 

11 июня, когда дописывался этот текст, Рауф погиб…