Радостная душа
Рецензия на спектакль Сергея Агафонова и Дарьи Завьяловой «Мой дедушка был вишней» в театре «Мастерская», Санкт-Петербург
«Человек не умирает, пока вишнёвые деревья продолжают жить для него», — так думает маленький Тонино, герой повести итальянской писательницы Анджелы Нанетти «Мой дедушка был вишней». Одноимённый спектакль Сергея Агафонова и Дарьи Завьяловой в театре «Мастерская» ведётся от лица Тонино — Сергея Агафонова, который рассказывает о своей семейке и летних деньках, а другие артисты разыгрывают эти события на сцене, приглашая мальчика в круговорот событий.
В этом сценическом калейдоскопе просматривается образ каждого члена эмоциональной итальянской семьи, вырисовываются узоры хрупких взаимоотношений – пролетает день за днём беззаботное лето. Дедушка Тонино, Оттавиано, становится ключевой фигурой в истории. Трогательным и смешным играет его Виктор Бугаков, и тем более иронично выглядит рядом с ним — худощавым и невысоким Оттавиано — большая как солнце, бойкая, энергичная и невероятно обаятельная бабушка Теодолинда — Ксения Морозова. Она называет мужа «сумасшедшая башка», но не в оскорбление, а как бы любовно подтрунивая над его озорством и неуклюжестью: то он напялит на себя смешную разноцветную шапку и внезапно выскочит из-за кулис, то случайно запнётся о ведро, то проворно вскарабкается на дерево. Но за всем этим озорством — тонкое, необыкновенное чувствование мира и тёплая привязанность к своему семейству. Когда у них рождается дочь — будущая мама Тонино, которую играет Арина Лыкова, — Оттавиано сажает вишнёвое дерево, которое будет расти вместе с девочкой и на которое потом будет взбираться её сын.
Большие разноцветные ветви будто прорастают из порталов сцены и вьющимися линиями заполняют всё пространство (художник-постановщик — Елена Жукова). Наверху одной из ветвей уютно расположились три игрушечных белых домика с подсвеченными окошками. Над пространством сцены свисают перевёрнутые чашки с блюдцами, внутри которых иногда загораются фонарики — почти как светлячки в летние вечера. Повсюду точечно расположены разные бытовые предметы: с одной ветки свисает телефонная трубка на проводе, с другой — переносной синтезатор, где-то в стороне стоят кастрюльки и чашки, тут и там — бумажные вертушки.
В почти мультяшном пространстве проходит лето главного героя — в деревне у любимого дедушки Оттавиано. Тот кормит Тонино гоголем-моголем (и непростым, а с вином!), взбирается с внуком на вишнёвое дерево, ведёт хозяйство, и любое повседневное событие обретает музыкальность, особую поэтичность. Приплясывая и отстукивая ритм на столовых приборах, артисты поют шутливую песенку про гоголь-моголь – и вот уже обыденное действие воплощено в целый музыкальный номер! Курочки, которых разводят бабушка и дедушка, кучкой связанных полунадутых белых шариков на ниточке послушно плетутся за хозяевами.
На контрасте с любимыми членами семьи, среди которых, помимо перечисленных, ещё и папа Тонино (Дмитрий Миков), показаны другие взрослые, нелюбимые и неприятные. Воплощены они так, как воспринимают дети отдельных людей и события: образно, гиперболизированно и без полутонов. Бабушка Антониетта и дедушка Луиджи, полицейский и сварливая, противная училка показаны условно, одним крупным штрихом — в виде огромных масок с гипертрофированными чертами лица, которые артисты надевают на головы, нарочито меняя голос. Маска с единственным изначально запечатлённым на ней настроением олицетворяет отстранённость, холодность и неискренность её обладателя по отношению к мальчику и в то же время его личную неприязнь к фальшивым взрослым. Люди-маски выглядят на фоне красочно-завораживающего мира чем-то вроде клякс, которые марают светлую душу ребёнка.
Лето заканчивается, и Тонино приносит в школу сочинение на тему проведённого лета. Актриса Ксения Морозова, надев маску училки, зачитывает сочинение вслух, и фоном раздаются детские насмешки. Сама она едва ли не сразу обрушивает на бедного Тонино шквал замечаний: по её мнению, вишнёвые деревья не могут быть цветными и ни один дедушка не может проворно залезть на них. А в том мире, который создан на сцене, все эти чудеса возможны! Малиново-салатово-розовое дерево при разном освещении (художник по свету — Евгений Киуру) становится совершенно красочным. Световое оформление играет не последнюю роль в спектакле: в зависимости от настроения эпизода сцена заливается тревожно-жёлтым, обнадёживающе-розовым, волшебно-голубым светом; цвета то заполняют всё пространство, то игриво переливаются, то плавно меркнут.
Но вот что ещё возможно в этом чудном мире: «Человек не умирает, если кто-то его любит. А если его не видно, значит, он в кого-то превратился». Такова неприхотливая, наивная философия Тонино, который искренне верит, что после смерти бабушка Теодолинда превратилась в свою любимую гусыню Альфонсину. Актриса Ксения Морозова из домашнего белого, изрисованного детскими рисунками платья бабушки переодевается в белый, с оранжевой шапочкой и штанишками, костюм гусыни, которая до конца спектакля остаётся рядом с героями и совсем по-человечески переживает за них.
Но пережил ли дедушка эту потерю и тем более угрозу разрушения того дома, где росла его дочь и где они вместе с любимой выращивали вишнёвое дерево? Оттавиано узнает, что его землю хотят отобрать, а деревья срубить для строительства новой дороги. Но утрата дома и сада, точно как у Чехова, сродни уничтожению памяти о безоблачном прошлом, об уютном и согревающем воспоминании о любимом человеке, который «не умирает, пока вишнёвые деревья продолжают жить для него». В неловкой попытке взбунтоваться против закона, Оттавиано, усадив игрушечного гуся на плечо, забирается на дерево и остаётся там до тех пор, пока его не окружают огромные маски полицейского и других героев. Поступок дедушки принимают за странные капризы сумасшедшего, а потому его помещают в клинику. Когда Оттавиано умирает (об этом Тонино узнаёт со слов дедушки Луиджи), радостная мелодия жизни стихает и краски бледнеют: ранее переливавшееся цветами пространство сцены словно обволакивается мутной пеленой. Маленький Тонино не пошёл на похороны любимого дедушки: сохранил в памяти другой его образ — после смерти тот превратился в вишню.
В итальянской комедии масок существует понятие «l’anima allegra», что означает «радостная душа». И оно как нельзя лучше подходит этому к динамичному и оптимистичному спектаклю о хрупкости волшебного детского мира, но в большей степени — к мальчику и его дедушке. Впрочем, Оттавиано обрёл покой и соединился на небе с Теодолиндой, и теперь они вместе весело раскачиваются на качелях, по-прежнему наивные и молодые. И не существует на свете ни смерти, ни печали, а только бесконечное счастье — любить.
