Поколенческий стандарт
В основу спектакля Игоря Яцко «Москвички», последней премьеры 2025 года в Театре Моссовета, легла одноимённая пьеса Марии Рождественской. Пьеса одержала победу в конкурсе «Москва и москвичи», проведённом театром совместно с Депкультом. И здесь это важно, потому что название конкурса предполагает, что в пьесах мы увидим сегодняшнюю Москву и её сегодняшних жителей.
А что на сцене? Герои спектакля — представительницы четырёх поколений одной семьи. Старшей, Марии Кирилловне (Ольга Анохина), 95 лет, её дочери Ленине (Валентина Карева) — 75, внучке Джулии (Марина Кондратьева) — 45, а правнучке Маше (Камиля Фасахова) вот прямо в тот день, о котором идёт речь в спектакле, исполняется 21. Живёт этот цветник в доме №17 по Тверской, когда-то имевшем прозвище «Дом под юбкой» — из-за статуи балерины, что красовалась на его вершине. На сцене — общая гостиная с приметами быта прошлого столетия. Главная среди этих примет — круглый стол в центре, словно приглашающий к долгим чаепитиям и беседам. За ним — четыре дверных проёма, ведущих в комнаты, миры четырёх героинь. В этом доме и правда много бесед: здесь делятся воспоминаниями, частенько спорят о политике, ссорятся и даже ругаются. Учитывая сегодняшнюю востребованность темы разрыва между поколениями, спектакль мог бы стать отличным напоминанием о том, что, какими бы разными мы ни были, какие бы глубинные убеждения и принципы ни разделяли нас, каждая по-настоящему крепкая семья обладает главным примирительным средством, и это — любовь. Если любовь действительно есть, то задача сохранить её всегда будет важнее сиюминутной необходимости доказать собственную правоту.
В спектакле такой примирительной силой становится не любовь, а желание всех четырёх героинь помочь бойцам СВО, на которую добровольцем уходит и парень Маши. Так получается, что тема, часто разъединяющая семьи, здесь, напротив, заявлена как объединяющий мотив. Но, к сожалению, вопреки ожиданиям настоящих, сложных и многогранных людей мы на сцене не видим. Образы героинь собраны из штампов, входящих в самое упрощённое описание того или иного поколения. Тут и твердолобая непримиримость «молчаливого поколения», и романтизированное восприятие жизни «шестидесятниками», и воспитанная девяностыми изворотливость так называемых «иксов», и инфантильность «зумеров». Актрисы преимущественно раскрашивают своих персонажей в пределах контуров, а поскольку контуры эти определены ярлыками, навешенными массовым сознанием, они не вызывают к себе настоящего интереса и симпатии. Думающий зритель может в какой-то момент и встать на сторону Марии Кирилловны, делающей правнучке Маше замечания насчёт её замусоренной сленгом речи, но уже в следующей сцене сама эта Мария Кирилловна принимается брюзжать на тему «какую страну потеряли« в самых клишированных выражениях. Впрочем, в игре Ольги Анохиной угадывается и здоровая самоирония по отношению к её героине, чего не скажешь, например, о Маше, которая вполне всерьёз разговаривает как блогеры, когда им надо высмеять речь современных школьников (а героине, напомним, 21 год, и учится она в МГТУ им. Баумана).
Фото: Фото: Владимир Охрименко. Mos.ru
Мелкие конфликты в семье происходят преимущественно в парах «мать — дочь» и зачастую бывают вполне бытовыми. Однако есть героиня, которая больше других подвергается остракизму. И это Ленина — лингвист, педагог, специалист по американской литературе. Юность Ленины пришлась на шестидесятые, и «"оттепель" ей мозги поломала», как характеризуют её домашние, высмеивая за демократические взгляды и внимание к американской культуре, вообще-то представляющей для неё профессиональный интерес. За много лет этой возни героиня Валентины Каревой привыкла к такому обращению: она добродушно спускает на тормозах «шпильки» матери и дочери, даже если они жестоки и несправедливы. Например, дочь Джулия предъявляет ей претензии за своё имя, над которым в её детстве не пошутил только ленивый. Ленина же в ответ вспоминает, что над ней по точно такому же поводу потешался весь институт, но слышит от матери заученную мантру: мол, советские студенты не могли никого дразнить. И тут бы всем вместе дружно посмеяться над тем, как забавно в роду повторяются одни и те же сценарии (обе героини перевели свои имена на русский лад, став Леной и Юлей), но кажется, что боль Джулии в этой семье априори воспринимается всерьёз, а боль Ленины — нет. Да, Ленина получает порцию сочувствия, когда рассказывает дочери о смелом поступке погибшей подруги, подарившей Джулии своё имя. Но по-настоящему всерьёз к ней начинают относиться только после того, как она из закромов достаёт деньги на «уазик» для фронта и признаётся, что в своих убеждениях заблуждалась — сначала в силу молодости, а потом уж так, по привычке. Под «силой молодости», кстати, имеется в виду первый в стране “МакДональдс” на Тверской — за него-то Ленина, по её собственным словам, и продалась. Так же, как за Apple Watch продался уехавший из страны возлюбленный Джулии, в чём он ей так же, нимало не смущаясь, признался.
А за всей этой драмой в отдельно взятой квартире, где, как в пьесах Петрушевской, почему-то не приживаются мужчины, наблюдает Экскурсовод (Татьяна Родионова). Она открывает спектакль фотоэкскурсией по известным домам на Тверской, а потом бродит по комнатам, со стороны наблюдая за жизнью этих москвичек, словно они — уникальные экспонаты.
Здорово было бы, если бы они и впрямь такими были.
