«Отныне я сердцем править не властен…»
В июле 2023 года праздновался юбилей Владимира Маяковского. В честь 130-летия поэта по всей России были организованы торжественные мероприятия, литературные вечера и выставки. Спустя почти год после юбилейной даты, 2 июля 2024 года, на сцене Театра Эстрады состоялась премьера спектакля «Маяковский. Я сам» (автор инсценировки и режиссёр — Семён Шомин).
«Маяковский. Я сам» — спектакль-ретроспектива, в основе которого лежит текст автобиографии поэта, дополненный его стихотворениями и поэмами. Для тех, кто хорошо знаком с судьбой Маяковского, постановка станет ярким напоминанием о важнейших событиях его жизни: переезд в Москву, увлечение футуризмом, знакомство с Бриками и прочее. Малое количество актёров (всего шесть) согласуется с общим аскетизмом сценического пространства: серый занавес и арлекин (полоска ткани, обрамляющая верхнюю часть сцены перед основным занавесом. — Прим. ред.), на которые транслируются ретроизображения (видеохудожник — Дмитрий Соболев), и белый драпированный задник (художник-постановщик — Татьяна Зарубина). В зависимости от места и времени действия актёры перемещают предметы мебели (диван, пианино, стулья); недвижимым остаётся только письменный стол Маяковского. Художник по свету Максим Бирюков использует преимущественно холодные оттенки, благодаря чему в некоторых эпизодах, например когда Маяковский читает Брикам поэму «Облако в штанах», создаётся впечатление, что всё, что находится на сцене, — чёрно-белое, как и положено ретроспективе.
Перед началом спектакля слышен шум моря (саунд-дизайнер — Ян Кузьмичёв), а на арлекине высвечена цитата из дневника Маяковского: «Любовь — это сердце всего. Если оно прекратит работу, всё остальное отмирает, делается лишним, ненужным…» Действие начинается с последних минут жизни Маяковского — поэт говорит с Вероникой Полонской (Татьяна Максимова), после чего совершает самоубийство. К слову, персоналию Вероники зрителю не раскрывают. По их диалогу можно догадаться, что Полонская — актриса и что Маяковский ужасно её ревнует, но кто она, как они познакомились, для неподготовленного зрителя остаётся неизвестным.
Сюжет спектакля разворачивается «за секунду до». После ухода Полонской Маяковский подходит к письменному столу, в ящике которого лежит старый маузер.
Море уходит спать…»
Задумавшись о своей жизни, поэт переносится в прошлое. Позади, у задника, расположен длинный обеденный стол, за которым стоят родители Маяковского, наблюдающие за сыном. Как только поэт захлопывает ящик, они выдвигают стол на середину сцены.
Четвёртая стена разрушена — ведётся почти беспрерывный диалог со зрителем. «Лица и даты не запоминаю», — говорит Маяковский (Никита Кологривый) и рассказывает об отце (Ефим Белосорочка), матери (Авелина Квасова) и двух сёстрах — Люде (Татьяна Максимова) и Оле, которая на сцене не появляется. Зритель также узнаёт о трёх первых воспоминаниях поэта, например о салюте в честь его дня рождения. Поначалу создаётся впечатление, что зрители наблюдают спектакль театра кукол: актёры, изображая салют, имитируют звуки залпов, вскидывают руки вверх и поочерёдно раскрывают ладони к зрителю, или, когда Маяковские «плывут на пароходе» в Сухум, дружно подражают шуму воды, гулу корабля и крику чаек. Радость сменяется горем — в 1906 году внезапно умирает отец. Распродав мебель, Маяковские переезжают в Москву, о чём актёры рассказывают, держа чемоданы в руках. Повествование, ведущееся от первого лица, сопровождается сменой мизансценического рисунка: серый диван становится лодкой, в которой поэт рассекает по Патриаршим прудам. Он гребёт деревянным веслом, попутно читая «Взрослое»:
Кольцом своих бесконечных Садовых…»
Короткие зарисовки, плавно перетекающие одна в другую, и поддерживают ритмическую структуру спектакля, и позволяют наблюдать развитие личности поэта, историю его отношений с людьми. Особая трепетность, нежность и доверие складываются между братом и сестрой. В образе Люды, противоположном образу Вероники Полонской, Татьяна Максимова раскрывается с другой стороны: она наполняет роль душевной теплотой, открытостью, волнением. Слушая о приключениях брата, она смеётся над его наивностью, но не над ним. Ей Маяковский без стеснения может говорить о своих переживаниях, и позже, когда он попадёт в тюрьму по делу о подпольной типографии, именно сестра, оставшись одна, с волнением будет читать его письма.
В заключении поэт времени зря не теряет: изучает азы точных наук, обращается к классической литературе — Байрону, Шекспиру, Толстому. Правда, последние шестнадцать страниц «Анны Карениной» дочитать не успел — выпустили. «Так и не узнал, чем у них там дело кончилось…» В своей инсценировке Семён Шомин аккуратно и точно переплетает строки из автобиографии и произведений поэта, а также исторические факты — все они дополняют друг друга, создавая единое полотно.
Зрителю представляется возможность не только узнать поэта по его произведениям, но и взглянуть на него как на простого человека — с его радостями, болями и страхами. Начинаясь с финальной точки биографии Маяковского, спектакль как бы задаёт вопрос: почему он решил расстаться с жизнью? Какие были предпосылки и возможно ли было этого избежать? Забегая вперёд — нет, невозможно. И режиссёр отчётливо даёт это понять.
У Маяковского дружная семья и верные друзья — Давид Бурлюк (Арсений Сергеев), Велимир Хлебников (Максим Теняков) и «футуристический иезуит слова» Алексей Кручёных (Ефим Белосорочка). Давид Бурлюк в исполнении Сергеева сочетает в себе не только интеллигентность и тактичность, но и целеустремлённость, твёрдость характера. Поначалу он кажется заносчивым педантом и недотрогой, манерно подпиливает ногти, невнятно бормочет мелодии. Но именно Бурлюк с его неподдельным энтузиазмом и талантом к убеждению открывает миру великого поэта — Владимира Маяковского. Наиболее взрослым, выдержанным в этой компании можно назвать Алексея Кручёных. Он поддерживает восторженные возгласы друзей, изредка отпускает резкие шутки. Велимир Хлебников в исполнении Максима Тенякова выглядит более буйным, чем остальные футуристы: он смешлив, не всегда сдержан и энергичен. Зарождается русский футуризм, и друзья вместе гастролируют по стране со «стихобойней» (так футуристы называли свои выступления). Все четверо задорны, немного грубоваты, зато честны. Это — юность, которой прощается многое.
Сменяется год, и друзья узнают о начале Первой мировой войны. Предчувствие смерти и потерь обостряется благодаря перемене в художественном оформлении: белый задник освещается ярко-красным, а над окутанной дымом сценой, словно повешенное тело, свисает чёрное пальто. К нему медленно подходит Бурлюк, продевает левую руку в рукав, раздаётся звук выстрела — и рука выпадает из пальто. Интермедия повторяется ещё дважды, после чего Бурлюк уходит в кулисы.
Вычитывать из столбцов газет?!» — декламирует Маяковский с авансцены и обнимает пальто, которое ускользает от него вверх.
Роль Владимира Маяковского исполняет Никита Кологривый. Выбор вполне оправдан — поэт и актёр схожи не только внешне, но и по темпераменту. Перед Кологривым стояла непростая задача — прожить на сцене не конкретный эпизод, а целую жизнь героя, а также процесс его внутреннего саморазрушения. Кологривый легко маневрирует между простым, человеческим и «высоким», поэтическим. Актёр обладает не только развитой пластичностью (режиссёр по пластике — Шарøйко), которую в особенности можно наблюдать в сценах «памятнейшей ночи» (концерт Рахманинова, после которого началась дружба Маяковского и Бурлюка) или в любовной хореографической зарисовке с Лилей Брик (Авелина Квасова), но и психологической. Кологривый быстро переключается, не выпадая из предлагаемых обстоятельств: если в первые минуты спектакля мы видим человека опустошённого, одинокого и потерявшего интерес к жизни, то в момент «возвращения» в прошлое возникает противоположный образ — весёлый, в чём-то наивный мальчишка с душой нараспашку.
Несмотря на то что герой находится в центре внимания, ему удаётся сохранять ощущение отстранённости. Он всё это уже переживал — с семьёй, друзьями, женщинами. На протяжении спектакля поэт будто листает семейный альбом с ожившими фотографиями важнейших событий его жизни, и они вызывают в нём ностальгию, будь то изображение молодых футуристов или запечатлённое на плёнке знакомство с Максимом Горьким (Максим Теняков), — все они, замирая, смотрят в одну точку, а в зале звучит затвор фотоаппарата.
Благодаря этой последовательности зритель становится свидетелем серьёзного внутреннего слома Маяковского. С семьёй Бриков знакомится уже не тот весёлый и простодушный паренёк из грузинского городка Багдати:
деловито,
за рыком,
за ростом,
взглянув,
разглядела просто мальчика.
Взяла,
отобрала сердце
и просто
пошла играть —
плачут ли,
нет медведи,
но если плачут,
то именно так.
То именно так:
без сочувственной фальши
скулят,
заливаясь ущельной длиной…»
И когда любовь уходит из жизни Маяковского, всё вокруг теряет смысл, сужается до белых простыней железной койки, в которой он проводит часы, дни, недели. Кологривый неистово разгоняет эмоциональную амплитуду: от состояния угнетённости и опустошённости до истерики и агонии. Он не может найти себе места; чёрное пальто стягивает руки как смирительная рубашка, которую он пытается разорвать. Он пытается не закричать, но срывается, плачет, и слёзы здесь — не напоказ, а для того, чтобы унять боль.
«Я люблю, люблю, несмотря ни на что и благодаря всему, любил, люблю и буду любить…», — пишет в очередном письме к Лиле Маяковский, подписывая его «Твой Щен». Кличка, данная щенку четы Бриков и Маяковского, закрепилась за самим поэтом. Забавная игра Щена (Максим Теняков) со зрителями и его скорая гибель в начале второго акта поначалу кажутся запрещённым приёмом. Однако трагедия символично повторится: другого «Щена» (Владимира) тоже ждёт гибель. Только если собаку убили люди, то Маяковского — любовь, вернее, её отсутствие.
Нельзя обвинять Лилю в том, что она не любила Маяковского. При всей сложности их взаимоотношений только она была способна обуздать его взрывной характер, который поначалу и сама не могла терпеть. «Я не люблю звонких людей! И фамилия у Вас какая-то пошлая! Звучит как пошлый псевдоним!» — восклицает она. Лиля Брик в исполнении Авелины Квасовой утончённа, легка и раскована — как в такую не влюбиться? В ней нет жестокости, ожидаемой от одной из самых загадочных женщин XX века; актриса создаёт образ настоящей музы, капризной, отчаянной, увлечённой и эмоциональной, которой мужчины охотно дарят всё самое лучшее, исполняют любое желание «по мановению пальчика». Лиля со страхом рассказывает мужу (Ефим Белосорочка) о любви с Маяковским, но тот с холодным равнодушием заявляет, что не против их связи, ведь «ревность — это мещанство». Популярный в годы Первой мировой войны романс Петра Булахова «Гори, гори, моя звезда», в контексте спектакля звучит угнетающе и предрекает неизбежность гибели поэта. «Бытик» поглощает всех: каждый член семьи говорит одни и те же слова, повторяет одни и те же действия, из раза в раз ускоряясь, растёт темпоритм сцены, а вместе с ним и эмоциональное напряжение.
Спустя время Лиля заводит роман с Александром Краснощёковым (Максим Теняков). Образ Краснощёкова разительно отличается от предыдущих, исполненных Теняковым: в нём нет лёгкости и комизма, превалирует жестокость, равнодушие и внутренняя собранность. Находясь под влиянием нового любовника, Лиля начинает жить его умом. Разрыв между Маяковским и Лилей происходит так: Лиля танцует с Краснощёковым у задника, освещённого зелёным светом, Маяковский сидит подле сестры на авансцене, Осип Брик на диване рядом бесстрастно читает газету. Обращаясь к Маяковскому, Лиля бросает ему фразы, повторяя их вслед за Краснощёковым: «Мы утонули в быту, Володя». Затем они начинают говорить поэту хором: «Нас поглощает этот старенький бытик. Мы на дне, Володя, понимаешь? На дне». На прямой вопрос Маяковского: «Я надоел тебе?» — Лиля отвечает уже одна: «Ты как медведь. Ты как слон в посудной лавке. Тебя много…» Прекратив танцевать, Лиля буднично сообщает Маяковскому, что хочет на время расстаться.
С момента разрыва с возлюбленной Маяковский начинает только существовать, жить он устал. Его ничто не тревожит, не интересует — на арлекине сменяются даты, перечисляются дальнейшие события из биографии поэта, относящиеся уже только к его имени, но не к человеку. Напряжённый разговор с Вероникой Полонской становится точкой невозврата. Легкомысленный тон девушки разнится с болезненным, надрывным состоянием поэта. Её непонимание, отказ остаться с ним здесь и звучит как смертельный приговор, который он сам приведёт в действие. Поэт озвучивает содержание предсмертной записки, бросает её на пол и, не оборачиваясь, уходит вглубь сцены — к появившемуся за белым задником маяку, с детства врезавшемуся в память.
Спектакль «Маяковский. Я сам» повествует о жизни выдающегося поэта Серебряного века. Маяковского считают «голосом революции», оратором агитационных лозунгов, но, в сущности, он был ранимым глашатаем любви. Непонятной обществу, трагической, мучительной, но всё же любви, навсегда запечатлённой в многочисленных строках стихотворений и поэм.
Фото: афиша спектакля
