Критические этюды

27.10.2025. Спектакль «Типа я. Дневник суперкрутого воина» по повести Ислама Ханипаева — режиссёрский дебют Никиты Павлова

Повествование в спектакле построено как в приключенческом кино: в центре сюжета мальчик-одиночка, имеющий две цели — найти отца и победить монстра Баху. Вот только главным героем здесь выступает не избранный ребёнок, способный изменить мир, а обычный паренёк из Дагестана по имени Артур (Никита Павлов). В свои восемь лет он пережил большие эмоциональные потрясения — гибель матери у него на глазах, жизнь в приёмной семье, буллинг в школе. Из-за этого мальчик думает, что должен встать на путь воина, и создаёт в воображении Крутого Али — наставника, помогающего в пути.

Через появляющееся на заднем экране аниме режиссёр создаёт мир, в котором Артур чувствует себя более естественно, чем в реальности: он молча смотрит на экран, как бы примеряя на себя судьбы персонажей. В результате сама реальность начинает меняться, превращаясь в постмодернистское кино в духе работ Эдгара Райта. Вот Артур вступает в драку со стремительно влетевшим на сцену хулиганом Гасаном-вонючкой (Максим Клюкин), повторяя уклонения, удары и боевые стойки из компьютерной игры Mortal Combat. В другой драке всё вдруг замирает, и Артур начинает рассказывать о собственной жизни, подобно Мегамозгу из одноимённого мультфильма, говорящему в момент падения: «О, ну да, это я. Как я докатился до жизни такой?»

На контрасте с такими «комиксовыми» эпизодами существуют сцены, когда Артур остаётся один. Он видит себя маленькой куклой-марионеткой грустного мальчика, которую держит в руках. В одном эпизоде к ней является игрушечный кот, который осторожно наблюдает за героем и протяжно, заунывно мяукает песню, желая успокоить. В другом приёмная мама пытается оградить Артура от общения с родным дядей, чтобы тот не узнал правду об отце, и марионетки взрослых выстраивают вокруг него стену из маленьких кирпичиков, будто создавая тюрьму.

Но реальность так или иначе пробивается к мальчику. Она оказывается и страшной, и нежной. Нежная проявляется в стремлении мамы (Евгения Тимченко) понять своего приёмного сына. Её полный заботы взгляд, попытки обнять, поцеловать в щёку выдают неподдельную любовь. Также заботу проявляет старший «типа брат» героя (Данила Дементьев). После сцены, где Артур пытается разорвать связь с «типа мамой», выговаривает ей всю свою злобу и разрушает созданную ею стену, брат рассказывает, что он тоже приёмный и что «мать» выходила его, больного, поставив на ноги. Параллельно с этим он снова собирает стену, но уже не как часть тюрьмы, а как часть дома, в котором можно жить в тепле и любви.

Иван Пиксаев 

Страшная реальность прорывается в спектакль, когда герой узнаёт, что монстр Баха (Данила Мельников) — на самом деле его отец. Баха стоит в тени и дыму, сгорбившись, говорит нервно, раздражённо. В его голосе есть всё: и недовольство от того, что ребёнок вторгается в его жизнь, и стыд за эту самую жизнь, и отвращение к себе, и беспокойство за сына. Его герой — маленький человек, сломанный и опустившийся; он отталкивает сына, в глубине души больше всего надеясь, что тот к нему всё же вернётся.

Удивительно, что эта сцена не ощущается как искусственно пришитое, чужеродное тело, — это такая же часть жизни Артура, пусть и более страшная, чем разговоры с Крутым Али или встречи с друзьями.

Варвара Зелинская 

28.10.2025. Спектакль «А зори здесь тихие…» по повести Бориса Васильева — режиссёры Алексей Храбсков и Владимир Баев

Спектакль «А зори здесь тихие…» начинается стихотворением Геннадия Шпаликова «По несчастью или к счастью…». Во время просмотра у меня сформировался вопрос: нужно ли это стихотворение спектаклю, а точнее, повести Бориса Васильева? Это лирическое произведение о невозможности вернуться в прошлое, а счастливое прошлое для героя стихотворения — 45-й год: «Там, где — боже мой! / Будет мама молодая / И отец живой», — чего не скажешь о Васкове, герое повести, который к 45-му году остался один, без своих девочек. Проблема инсценировки — наверное, главная в спектакле: именно из-за неё сжимается трагическая линия гибели каждой фронтовички. Стремительно несётся сценическое время тогда, когда его хочется остановить, чтобы пережить вместе с Федотом потерю боевого товарища (и не просто товарища — женщины, будущей матери, продолжательницы рода человеческого). Как-то вскользь проходят налёты в обычно тихом местечке под Ленинградом; совсем не чувствуется, что вражеская сторона готовит вылазку, планирует нападение. 

В спектакле подробно раскрываются характеры девчонок, девушек, женщин. Понятно, как кого изменила война. Да и Васков в исполнении Александра Дермичёва сквозь весь спектакль проносит горькое чувство протеста против войны. И даже тогда, когда он должен с укором смотреть на бабьи выходки, Васков не просто ругается на девочек, а переживает за них, и в глазах актёра читаются боль и невыносимая тоска.

Аделаида Иосифиди

Пространство спектакля наполнено милитаристскими атрибутами: на полу стоят ряды ящиков с боеприпасами, на стенах висят маскирующие сетки. Казалось бы, это должно быть жёсткое, грубое место. Но с появлением героинь оно перестаёт ощущаться таким. Девушки своими шутками, играми вдыхают в него жизнь. Вечно серьёзный, угрюмый Васков улыбается за спектакль лишь один раз — когда наблюдает за пляшущими девчонками. Именно в этом проявляется подлинный трагизм истории: юные девушки оказываются в чуждой им обстановке, их жизни зажаты в тиски насилия и смерти.

Иван Пиксаев

…Вот что режиссёру точно удалось, так это выстроить рисунок каждой роли. Все актёры предельно искренни. Отчуждение в глазах Жени Комельковой (Анастасия Рачкина), когда она рассказывает о расстреле её семьи, — кажется, что в момент рассказа она находится не на фронте, а там, в доме укрывшей её соседки, и всё ещё смотрит на падающих после выстрелов близких; спрятанная за спокойствием боль Риты Осяниной (Евгения Тимченко), чьи раны уже, кажется, заросли коркой, но продолжают болеть; резкость и холод, за которыми мечтательница Соня Гурвич (Камила Подгорная) прячет смятение и страх: как ей жить, когда семья в Минске, любимый на фронте и весь её маленький тихий мир рушится вдали от близких людей и от обоих городов, ставших для неё домом? Органична Виктория Картавцева, играющая простоватую, но добрую Лизу Бричкину; искренна и чиста Аида Сайфуллина в роли Гали Четвертак. Вызывает сочувствие даже грубоватая Кирьянова (Валерия Куликова), особенно в момент, когда вдруг говорит: «С той войны я всё Кирьянова да Кирьянова… а меня Зоей зовут».

Однако смерти героинь, которые, вероятно, должны вызывать сильные эмоции, оставляют лишь одну — недоумение. Одинаково решённые (на девушек из глубины сцены льётся яркий свет, и те застывают в нём), они не ощущаются как сцены гибели, как трагедия. Мешает инсценировка — то, на что в фильме Ростоцкого отводилась целая серия, в спектакле показано за двадцать пять минут, нон-стопом, бегом, и пять смертей сливаются в одну.

Варвара Зелинская

29.10.2025. Спектакль «Не жизнь, А.С.казка ПУШКИНа» по мотивам «Сказки о царе Салтане» Александра Пушкина — режиссёрский дебют Нелли Уваровой

Спектакль начинается не в зрительном зале после третьего звонка, а прямо в фойе — актёры ходят по нему, притворяясь обычными зрителями, спорят, разговаривают. Можно вообразить реакцию зрителей, вдруг понимающих, что, к примеру, беспокойные мама с дочкой, начавшие препираться ещё до начала представления, — не зрители, а актёры. 

Главные герои спектакля — не персонажи пушкинской «Сказки о царе Салтане», а взрослые, по тем или иным причинам попавшие в фойе театра кукол, где эту самую сказку разыгрывают. Сходя с ума от скуки в ожидании детей, родители впутываются в разные забавные ситуации. Действие крайне сжато — всего за час с небольшим герои успевают влюбиться, поссориться, снова влюбиться, снова поссориться… всех событий не перечислить. Спектакль напоминает скетч-шоу, склеенное воедино текстом сказки Пушкина, озвучиваемым то самими героями, то голосом «за кадром».

Варвара Зелинская

Текст пушкинской сказки разыгрывается ожидающими своих детей родителями в фойе разрушающегося театра кукол: с потолка капает вода, на полу валяются цветные бутылки неизвестно из-под чего, лежит куча песка, висят качели. Детям такое фойе может понравиться — самое подходящее место для игр. Только играть в нём почему-то начинают взрослые, состоятельные люди, среди которых есть женщина по имени Моника с дочерью — трудным подростком, молодой отец Брэд Питт со своей вечно недовольной женой и многодетный отец Большой Папа. Как в русском провинциальном театре кукол оказались Брэд Питт и Моника, не стоит пытаться понять, как и то, почему они начинают разыгрывать «Сказку о царе Салтане». Решили скоротать время? Ну что же, у всех свои чудачества. 

Стоит отметить, что артистам очень весело существовать в этом балаганчике. Как пушкинским текстом жена Брэда ловко подкалывает нерадивого супруга, а после проявляет заботу к нему! Как слова сказки помогают девочке-подростку и курьеру найти общий язык и выразить свою первую влюблённость! Как слова «Ведь царевна — это я!» помогают Монике, уставшей от быта матери, раскрыть в себе большую женскую красоту! Текст сказки начинает оказывать на героев чудодейственное, можно сказать, терапевтическое влияние, помогая им превратить собственную жизнь в сказку.

Иван Пиксаев

Однако юмор спектакль приобретает не за счёт того, что «Сказка о царе Салтане» читается с акцентом на определённых словах или предложениях, а благодаря шутливым визуализациям сцен лирического произведения Пушкина. Бочка с молодой царевной и дитём превращается в руках артистов в яйцо из киндер-сюрприза, а новый город князя Гвидона вырастает буквально из ведёрка с песком. Царевна Лебедь машет своим белоснежным крылом, красующимся на внутренней стороне пальто, а чудо-белка оказывается куклой из кукольного театра. Подобными находками наполнен весь спектакль, и от того за знакомым сюжетом интереснее наблюдать.

Аделаида Иосифиди

30.10.2025. Спектакль «В день свадьбы» по пьесе Виктора Розова — режиссёр Владимир Баев

Пьеса Виктора Розова «В день свадьбы» впервые была опубликована в 1964 году, в период «оттепели». Уже успело вырасти новое поколение, не знавшее войны или заставшее её в юном возрасте, а многие фронтовики стали дедушками и бабушками. В этот период в искусстве острее встаёт вопрос «отцов и детей»: «детям» хочется заявлять о себе, «отцы» шокированы этими заявлениями — их устойчивый, строгий мир пошатнулся. Он стремительно раскачивается и в пьесе «В день свадьбы». Как передать атмосферу «напряжённой свободы», незримого столкновения двух поколений?

Режиссёру Владимиру Баеву удалось создать такую атмосферу. Зритель видит дворик перед домом Салова, справа — плотницкий уголок Михаила, посередине стол, за которым весной или летом очень приятно обедать, в уголке скворечник и стена старого дома с двумя окошками; во время приготовления к свадьбе рядом с развешанным на верёвках бельём протягивают гирлянду с разноцветными лампочками, раскрашенными вручную. Только по одному этому оформлению можно понять, что люди здесь живут простые, добрые. Женщины накрывают на стол, и нужно видеть, как они вокруг него ходят, как с ним взаимодействуют, ловко обходятся со столовыми приборами, живо перешептываются друг с другом, а то важно нарезают какие-то продукты, суетливо копошась вокруг да около. Вот оно, типичное родовое гнёздышко тех лет, и как же горько видеть, как беда медленно подходит к этому дому…

Аделаида Иосифиди

Помимо семьи Саловых и её друзей, в спектакле около десятка безымянных персонажей. Они то и дело высыпают на сцену, чтобы наполнить её шутками, смехом и просто весельем, как солнце наполняет светом комнату, когда кто-то резко открывает ставни. Не всегда сцены с ними помогают двигать действие, но две из них, идущие одна за другой, производят оглушающее впечатление.

За день до свадьбы гости, весь день помогавшие с организацией, останавливаются на отдых и просят недавно вернувшуюся в деревню Клаву (Анастасия Рачкина) спеть им что-нибудь. Она смущена: любовь к Мише (Александр Дермичёв) борется в ней с дружескими чувствами к его невесте Нюре (Евгения Тимченко), однако отказывать нельзя: вдруг что-то поймут? Вот она запевает народную песню о любви, и все герои (и безымянные, и основные, и второстепенные) постепенно начинают ей подпевать. И ты жалеешь, что не можешь смотреть одновременно на всех, до того все эти люди разные, до того разные между ними отношения. Вот главные герои — их душевное состояние видно по тому, как они поют; вот пара безымянных персонажей, явно совершенно счастливая; вот другая пара, которая часто спорит о пустяках, девушка упрекает парня в пьянстве, парень от неё отмахивается, но видно, что любовь между ними есть. Эти герои со своим внутренним миром, переживаниями — часть массовки, те, кого Розов не наделил даже именами! В продуманности рисунков ролей заключена главная ценность спектаклей Молодёжного театра — кажется, что любого героя можно прямо сейчас вывести на передний план и нам будет интересно наблюдать за ним.

Следом за этой сценой идёт другая — быстрые, весёлые танцы. Как много о персонажах можно сказать по тому, как они подпевают одной и той же песне или танцуют один и тот же танец — бодро, как учащийся в Москве студент-актёр, возможно, сто раз уже танцевавший под иностранную музыку, или неуверенно, как его возрастной отец, простоватый деревенский житель, никогда этих песен не слышавший, но всё равно пытающийся повторять движения за сыном. Мы видим настоящую жизнь в том, как одни герои жмутся в стороне, а другие выходят в центр; одни пляшут так, будто готовились к этому моменту всю жизнь, а другие, кажется, вот-вот запутаются в собственных ногах и упадут; одни воспринимают приглашение на танец как игру, а другие — почти как признание…

Варвара Зелинская

Перед нами предстаёт картина на первый взгляд счастливой, беззаботной жизни. Герои поют, суетятся, готовятся к предстоящему празднику. А между тем перед будущими молодожёнами встаёт серьёзный вопрос: как им жить? Ведь по ходу действия становится ясно, что Миша не любит свою невесту. Появляется другая супружеская пара — Рита и Николай, брат Нюры. Они поженились, потому что «так было нужно», и живут в нелюбви. Герои видят в них своё возможное будущее. Нюра может так же возненавидеть всю свою семью; особенно это становится явно в момент монолога Риты, когда та, стоя на авансцене под ярким белым светом, рассказывает свою историю, а Нюра, находясь чуть поодаль, буквально становится тенью своей подруги, перенося на себя её судьбу. Михаил же может стать лжецом и лицемером, изображающим счастливую семейную жизнь. В сцене, когда Николай отчитывает его за поцелуй с Клавой, оба одеты в строгие, почти партийные костюмы. Казалось бы, брат должен заступаться за честь сестры, но его возмущает, что жених «до свадьбы не смог потерпеть». После этого речь Николая превращается в один пустой лозунг, не стоящий ни копейки. 

Иван Пиксаев

Авторы

Аделаида Иосифиди

Варвара Зелинская

Иван Пиксаев

Театры

Ульяновский молодёжный театр имени Б.В. Александрова