Дом, который построил…
Эссе-репортаж с открытия Театра Вкуса в доме на Троицкой улице
Когда в последний раз вы были счастливы? Дайте себе время на размышления, этот вопрос не требует спешки. Возможно, стоит его сформулировать немножко по-другому: когда в последний раз вы были благодарны? Себе, миру, случайному прохожему, спонтанной мысли, мимолётному разговору? А, может, это было сегодня?
В одном благословенном уголке Москвы, между храмом Троицы Живоначальной и домом купцов Недыхляевых, на возвышенности за Садовым кольцом прячется постройка, в которой сегодня разместился Театр Вкуса. Спустя 17 лет скитаний детище артиста Юрия Макеева обрело свой дом на Троицкой улице, 7. За эти годы его команда успела сменить несколько адресов, начиная с квартиры в Новолесном переулке, которую в своё время прозвали «Парижем на Белорусской» (в обретённом доме также присутствуют парижские атрибуты, не то как дань памяти о прошлом, не то в знак уважения к «Семейной пекарне» — визитной карточке в репертуаре), и завершая театром «Практика», где Театр Вкуса является одним из ключевых резидентов.
В последний раз автор этого текста была счастлива 14 февраля 2026 года — за пару часов до того, как пальцы прикоснулись к клавишам, чтобы написать материал о постановке «Про счастье». Показом этого спектакля было ознаменовано открытие дома.
Вот вы проходите вдоль исторического здания и удивляетесь той тишине, которую хранит это уютное пространство неподалёку от шумной развилки возле Цветного бульвара. Уже темнеет, безлюдно вокруг, и только свет над дверьми — внушительно высокими, из охристой древесины — приглашающе зовёт в самый тупик замкнутого двора, обещая тепло вместо зимней слякоти. Если театр обычно начинается с вешалки, то Театр Вкуса — ещё до того момента, как вы ступаете на порог: вешалка иронично лежит на стуле возле входа. Двери распахиваются, и вас встречает сам Юрий Макеев, художественный руководитель театра, с такой душевностью, будто вы здесь долгожданный гость. И эта интонация — неподдельная: она чувствуется и в том, как тебе помогают снять верхнюю одежду, как потчуют пряниками с чаем среди детских рисунков и памятных вещей. В «Вишнёвом саде» Гаев произносил речь в честь юбилея «многоуважаемого шкафа», приветствуя его «существование, которое вот уже больше ста лет было направлено к светлым идеалам добра и справедливости». И в доме на Троицкой возвышается старинный поставец — акцентный предмет мебели в интерьере, наполненном мелкими деталями, из которых соткана история Театра, вплоть до бережно хранимой фотографии первого юного зрителя, за эти годы уже успевшего войти во взрослую жизнь. Театр Вкуса позиционирует себя, прежде всего, как театр семейный, и ощущение соборности не покидает до самого ухода за пределы дома, когда вновь попадаешь в суету московских улиц. Больше всего этим наслаждаются дети, которые активно отзываются на все интерактивные номера в спектакле (и с особым интересом впутывают в действие зрителей постарше: как в эпизоде, где каждый ребёнок должен вручить взрослому апельсин, чтобы вызвать у того чувство счастья от маленького подарка). К слову, именно детям — «людям нормального роста» — предоставлен первый ряд в зрительном зале. Остальные ряды занимают «люди с высокой самооценкой», а скамейку посередине сцены — «те, кто текст знает».
Гостеприимство — черта, свойственная и самому спектаклю «Про счастье», показанному в этот праздничный день. Сценическое действие — лишь одно из событий, из которых состоит совместное времяпрепровождение в стенах дома. Здесь времени нет: его перестаёшь замечать в ходе чаепития, которое плавно перетекает в постановку, — а постановка, в свою очередь, содержит несколько «многоточий» (по выражению Юрия Макеева). Так спектакль, по программке длящийся час с небольшим, может длиться до двух с половиной часов, как нередко растягиваются дружеские встречи.
В спектакле заняты лица, с которыми Юрий Макеев познакомился в соцсетях, когда заявил о начале сбора историй для новой постановки в жанре вербатима. На сообщение откликнулись, и в ходе спектакля зритель знакомится с моментами счастья, которые объединяют людей разной судьбы: от выпускника духовной семинарии до актёра дубляжа. С одной стороны, уникальность проекта заключается в развенчании пресловутой мысли о том, что «все счастливые семьи счастливы одинаково», которая существует в сознании многих с лёгкой подачи Льва Толстого. Счастье — когда ты, маленький, держишься за руки родителей: во время прогулки они подхватывают тебя над лужами, и тебе кажется, что ты паришь в воздухе, высоко-высоко над морями-океанами. Счастье — когда ты обожаешь «Черепашек-ниндзя», и жизнь преподносит тебе роль Донателло в озвучке мультфильма. Счастье — когда ты, превозмогая трудности, доставляешь курьерскую посылку до адресата и, несмотря на финансовый крах, улавливаешь дыхание жизни, просто глядя на то, как с пустого неба начинает медленно падать снег.
С другой стороны, постановка удивляет тем, насколько естественно спектакль вплетается в общую атмосферу дома: он будто бы складывается здесь и сейчас. Шероховато местами, но смешно «в моменте» — в доказательство утверждения, что театр существует для обмена энергией между зрителем и артистом. Доверительно — и доверчиво. Затейливо — и из подручных средств: как в случае с титрами, которые были сделаны чуть ли не за час до показа, но содержали альбомные фотографии артистов и были подписаны шрифтом, приближённым к рукотворному. Спектакль тут подаётся как бы между делом (между чаепитием и выступлением оркестрика, между спонтанными разговорами), и в этой перевёрнутости привычной иерархии с ног на голову — несомненное достижение Театра Вкуса.
14 февраля органичным продолжением спектакля стали поздравление с днём рождения одного из близких друзей театра, медленные танцы под старинный романс, а затем и история обретения дома, изложенная художественным руководителем в той же непринуждённой форме, что и другие истории в составе постановки, ведь дом — это тоже про счастье. Театр Вкуса размещается во флигеле дома Недыхляевых. Судьба его даёт спектаклю другое измерение: дом пережил не только революцию 1917 года и коммунальное уплотнение, но и угрозу сноса к Олимпиаде 1980 года (Троицкая улица соседствует с Олимпийским проспектом), и пожар в 1990-х. Дом был спасён супружеской четой Нины и Иннокентия Ярославцевых, художников-реставраторов, которые провели его полное восстановление с заменой сруба. А флигель был построен с нуля — женой в знак любви к мужу: впоследствии он использовался в качестве мастерской. В настоящее время, не имея средств к поддержанию здания для экспозиции картин отца, дочь Ярославцевых сдала флигель в аренду Театру Вкуса: так дом-музей превратился в дом-театр, который примыкает к действующему Музею русского быта. Недаром своих зрителей Театр Вкуса называет меценатами: средства от билетов идут как на поддержание частного музея, который тут по-домашнему называют «теремом», так и на строительство Петровского деревенского театра в Смоленской области, обеспечивающего бесплатный культурный досуг для местных жителей.
Но и в Москве Театр Вкуса смог создать свой дом, в который хочется возвращаться. Вопреки тому, что спектакль не гастрономический, в постановке создателям удаётся уловить вкус самой жизни — и помочь каждому вспомнить, что счастье кроется в мельчайших событиях: дуновении ветра, летнем предвкушении арбуза… и простом общении человека с человеком.
Фото: из личного архива автора
