В формате куклы
О фестивале «Формат К» в Саратовском театре кукол.
Попытка выстроить доверительный диалог с подростками подталкивает театры к смелым экспериментам. Афиши по всей стране пополняются названиями, ориентированными на «молодых взрослых», а театральные фестивали всё чаще помогают собрать самые яркие тинейджерские спектакли. Но именно кукольного фестиваля для подростков в стране долгое время не существовало. На этом неосвоенном театральном поле в 2023 году возник Межрегиональный фестиваль театров кукол для подростков и взрослых «Формат К» на базе Саратовского кукольного театра.
В этом году фестиваль прошёл во второй раз, собрав на одной сцене коллективы Вологодского областного театра кукол, Чувашского государственного театра кукол, театра «КУКФО» из Санкт-Петербурга, Театра кукол республики Карелия и Саратовского театра кукол. А спектакли из фестивальной афиши — при всей разности подходов, используемых систем кукол и драматургических материалов в их основе — смогли выстроиться в ассоциативно связанный нарратив. Получилась своего рода выставка «В мире подростков», открытая для пристальных взглядов взрослых.
«Капец вы пафосные!»
Бескомпромиссное, энергичное и подростковое со знаком плюс — такое начало ждало фестиваль. «Удачи, Марк!» Вологодского областного театра кукол — рок-мюзикл композитора Ольги Шайдуллиной и режиссёра Антона Калипанова с живым музыкальным исполнением. Спектакль предельно честно рассказывает узнаваемую историю о трудном подростке. Главный герой Марк (Михаил Родин), в восьмой раз меняющий школу и в пятнадцатый — город, вынужден адаптироваться к новым одноклассникам и сталкивается с травлей. Постановка становится поводом для разговора о круге насилия и дерзкой попытке из него выбраться. А главный герой, которому, как кажется из названия, зритель должен сочувствовать, сам превращается в то, против чего борется.
В спектакле зритель наблюдает мир глазами подростка, и взрослые здесь становятся живыми ростовыми куклами с масками вместо лиц. Каждая маска — какой-то предмет. Закипающая от тяжести быта мама — чайник; токсично-маскулинный и привыкший мыслить с позиции силы отчим — телевизор; «классуха» — люстра, продвигающая ценности агрессивного лидерства и глухая к проблемам подростков. Они — заложники своих образов и чужих представлений о себе, и театр кукол помогает заострить эту объективизацию героев, отнимая у них даже голос: озвучивают их другие артисты, выходя к микрофонам на авансцену.
У героев-подростков свои куклы тоже есть, хотя функция их редуцирована. Они — образы их внутреннего мира, похожие на странные плюшевые игрушки, эклектичные и обнажающие детскость их владельцев. Кукла Марка — голубой медведь, а его подруги Дины (Дарина Осетрова) — Минни Маус. Только вот обнажать свою «душу» герои не спешат и прячут своих кукол в школьные шкафчики. В отдельных сценах голубой медведь большего размера уже имеет механизм управления (планшетная кукла-подменка) и появляется, когда наивная и та самая детская субличность отделяется от героя, чтобы подчеркнуть внутренний слом, произошедший в Марке.
Цинизм и постирония, необходимые для самозащиты, — вот язык, на котором герои, в основном, общаются друг с другом. На помощь же в выражении их предельно искренних чувств приходит жанр мюзикла: в моменты, когда говорить уже нет сил, остаётся только петь. И даже после финальной рэп-исповеди и извинений Марка, который чуть не довёл своего главного противника Дэна (Рамиль Сагитов) до самоубийства, Дэн в окружении плюшевых кукол-тотемов ребят произносит финальную фразу, сбивающую серьёзный тон: «Капец вы пафосные!» Ну, а вы как хотели? Подростки!
Двенадцать масок и девять смычков
Следующий спектакль фестивальной программы также во многом отказывается от традиционных систем кукол и превращает в марионеток всех артистов на сцене. «Ромео и Джульетта» в режиссёрском определении Дениса Казачука — это мистическая симфония, его попытка оживить на сцене самую печальную повесть на свете. Этот спектакль помогает посмотреть на героев не как на персонажей великой трагедии, а как на несчастных подростков, чья история стала мифологемой.
Одним из главных приёмов в спектакле, обозначающим противоборство живого и неживого, любви и смерти, становятся маски. Герои из двух противоборствующих кланов — Монтекки и Капулетти, — надевая маски черепов, становятся музыкантами мёртвого оркестра. Слева и справа на сцене натянуты красные нити — струны незримых музыкальных инструментов. И к ним же образно «привязаны» и музыканты, и Ромео и Джульетта (Вадим Ефремов и Дарья Захарова). Подчиняясь взмахам смычков своих родных, влюблённые то обретают возможность действовать самостоятельно, то становятся буквально марионетками в их руках. В этой истории появляется новый герой, как бы парящий над всем действием, — Князь Смерти и Дирижёр мёртвого оркестра (Антон Черепанов), ведущий главных героев к печальному финалу.
Открывается спектакль как раз с появлением на сцене Князя Смерти и единственных буквальных кукол в постановке: марионетки Ромео и Джульетты дублируют героев в исполнении актёров, но не действуют, а безжизненно висят на красных нитях, из которых Князь извлекает музыку, рифмуя образ нитей со струнами оркестра. Нити кукол тянутся куда-то вверх, где есть, возможно, кукловод ещё более всеведущий и страшный — сама судьба. Так Ромео и Джульетта в этом спектакле становятся заложниками обстоятельств, их лица — бледные, неживые, «кукольные» маски, лишённые рта, с печальными глазами. Движения актёров — угловатая поступь марионеток. Лишь иногда, наедине друг с другом, они могут открыть свои истинные человеческие лица. И с детской наивностью и надеждой позвать на помощь маму, из раза в раз сталкиваясь только с обезличенными «Монтекки» и «Капулетти», а не своими родными.
Основой конфликта становится страшный процесс дегуманизации. Выход из вечного противостояния семей, утрачивающих в ходе кровопролитий свою человеческую сущность, условен. Уход из жизни двух любящих сердец пусть и заставляет семьи прийти к примирению, но успокоения это не приносит. А две красные нити из гробницы Ромео и Джульетты продолжают тянуться вверх в полной темноте. Эта история будет длиться вечно.
Дисфункциональная семья. Сага
«Короля Лира» нечасто можно встретить на сцене театра кукол. Однако постановка по этому шекспировскому тексту Чувашского государственного театра кукол оказалась одной из самых заметных и высоко отмеченных профессиональным сообществом. В 2023 году спектакль стал лауреатом «Золотой Маски» в номинации «Лучшая работа художника» (художник-сценограф — Эмиль Капелюш, художник по куклам — Юрий Сучков).
Лира на сцене представляют по-разному: он может быть безумцем, опьянённым властью эгоистом, тираном и деспотом, одиноким и несчастным стариком. Сюжет этого спектакля развивается не в хронологическом порядке. Король Лир (Александр Романов) выходит на сцену вместе со своим вечным спутником Шутом (Николай Соколов) из зрительного зала и находит кров в старой лачуге. На Короле — лохмотья, на его голове — словно корона из веток. Вокруг — кромешная темнота, свет вспыхивает из раскрытого старого чемодана, словно стараясь прояснить прошлое старика. А всё дальнейшее действие оказывается реконструкцией воспоминаний Лира. Из чемодана он достаёт кукол-болванок, пугающих своей безжизненностью. Они олицетворяют дочерей Лира — Гонерилью, Регану и Корделию, и, глядя на них, старик пытается осмыслить свой путь, который привёл его в эту лачугу.
Сценография спектакля лаконична и функциональна: здесь нет ни одной случайной детали, всё на сцене живёт и движется. Лир распределяет между дочерьми королевские владения — образом государства оказывается конструкция из колеса и досок, поддерживаемая куклами-воинами. Шут водружает тростевую деревянную куклу Короля Лира на самый верх декорации: Лир полноценен только как составная часть своего королевства, он опирается на выстроенную иерархию власти.
Разделив королевство и не оставив себе законного места в нём, Лир буквально обрекает себя на сиротство. Шут разбирает королевство, и мотив распада овеществляется в атмосфере тревоги: центральное колесо чуть не укатывается со сцены. Лир будет вынужден так же вечно катиться и скитаться между владениями Гонерильи и Реганы, жалея о том, что изгнал свою любимицу Корделию. Он больше не король, теперь его кукла заменяется на маленького всадника на деревянной детской лошадке, а оставшееся войско — на игрушечных солдатиков.
Так перед зрителем раскрывается многослойная фигура Лира, превратившегося из манипулятора и властолюбца в обездоленного и впавшего в детство старика, не долюбившего своих детей и столкнувшегося с таким же холодом в ответ: «В том доме, где есть ложь и лесть, любви и счастью негде сесть».
«Кто проиграл — тот плачет…»
В современном театре кукол всё реже (и это может показаться парадоксальным) пространство сцены отдается исключительно куклам. Но спектакль «КвинПикS» Театра кукол Республики Карелия аккумулиирует многое из накопленного опыта и традиций этого искусства и выводит на сцену поразительных размеров марионеток, пряча артистов-кукловодов от глаз зрителей над сценой, на специально созданном для постановки пантографе (первом в России).
Заявленный как комикс-опера, спектакль лишь поверхностно, во многом только фабульно, касается повести Пушкина «Пиковая дама» и одноименной оперы Чайковского. Художник и режиссёр Виктор Плотников вместе с композитором Кириллом Лихиным помещает героев в эклектичное пространство современности. Само название спектакля — оммаж «Твин Пиксу» Дэвида Линча и подмигивание не столько подросткам, сколько их родителям, знакомым с сюрреалистической атмосферой этого сериала. А занавес спектакля повторяет знаменитый зигзагообразный узор Чёрного Вигвама.
Неожиданные аранжировки и переплетение треков, написанных самыми разными композиторами, вместе со странными потусторонними звуками создают необходимый инфернальный эффект: здесь, по законам Линча, всё не то, чем кажется. Пётр Ильич Чайковский соседствует с Леонидом Утёсовым, Анджело Бадаламенти — с Брамсом и Глинкой.
В попытке донести до подростков XXI века реалии пушкинского времени осовременивается язык героев спектакля. Оригинальный мотив утраты ценности жизни в погоне за азартом и сиюминутным успехом раскрывается в спектакле за счёт эстетики компьютерных игр. Вместо роковых тройки, семёрки и туза Старуха (в прошлом победительница чемпионата мира по тетрису) называет спасительный чит Ctrl, Page down, Shift. А головокружительный успех главного героя Геры (Антон Верещагин), на пути к которому он, словно в игре, лишает других героев жизни одного за другим (с характерным для видеоигр аудиосопровождением вроде double kill), закономерно оборачивается крахом.
Такое агрессивное вмешательство в произведение становится режиссёрским способом вызвать в зрителе внимание к вечному вопросу о реальной цене жизни, в которой каждый может оказаться во власти иллюзорных идеалов, подобно герою спектакля. Как ни крути, «вся наша жизнь — игра», и каждый решает сам, играть ли по общечеловеческим правилам.
What is love?
Финальную точку в фестивальном путешествии по миру подростково-семейных проблем и отношений ставит вновь «Ромео и Джульетта», но на этот раз театра «КУКФО» («Кукольный формат») из Санкт-Петербурга. Принципиальное решение поставить в афишу два одинаковых названия работает на очередной обман зрительских ожиданий: если Саратовский театр кукол представил трагическую историю о неотвратимости судьбы, то «КУКФО» разыграл комедию положений о превратностях судьбы. И о любви, конечно.
За каждой системой кукол в театре стереотипно закреплялись свои жанры: перчаточные куклы чаще играли комедии, ведь их резкие движения помогали поддерживать быстрый темп повествования, а широкий жест тростевых кукол позволял им быть героями трагедий. Режиссёр же «Ромео и Джульетты» Борис Константинов предлагает разыграть эту историю в «петрушках» под песню What Is Love. На сцене — трёхуровневая ширма и более двадцати кукол, за ширмой — три артиста. Перед зрителем возникает настоящий площадной театр кукол, где по всем традициям средневековой карнавальной культуры нет табу, верх и низ постоянно меняются местами, а страстные чувства соседствуют с неизбежностью смерти, образом которой становятся могильные черви: именно они произносят первые строки шекспировского текста.
Ромео и Джульетта в этом спектакле — своенравные, смелые и открытые в своих чувствах, пышущие молодостью и проявляющие себя как обычные подростки, которых любовь ослепила, подобно яркой вспышке. Посмеяться они могут надо всем, даже над Смертью в карикатурном хэллоуинском облачении, хотя все мы знаем, что она будет смеяться последней. Именно ряженая Смерть расстилает для молодых их любовное ложе — Эрос и Танатос всегда идут рука об руку, а смех в этой истории проступает сквозь слёзы.
В спектакле живая человеческая сущность героев вырывается из нарочитой «кукольности» постепенно. В сцене на балконе кукольная Джульетта вдруг протягивает Ромео свою человеческую руку, желая дотянуться до него, разрывая все условности. А затем в любовной сцене герои обнажаются буквально: актёры снимают с рук кукол-петрушек, и влюблённых играют уже две голые руки — пик чувственности достигается без лишних слов. В финале же истории зритель впервые видит не «петрушек», а артистов-исполнителей (Ольга Донец и Кирилл Смирнов), которые по очереди надевают себе на головы надгробия. Но на их лицах — не муки страдания, а успокоение и тихая радость.
А сверху, над склепом, на балконе Джульетты Смерть исполняет свою последнюю пляску, утверждая вечный круговорот жизни и смерти, иронично намекая: «Все там будем». Главное, чтобы и любовь тоже была.
Фото: пресс-служба фестиваля
