Театр — место силы
О XXXV Международном театральном фестивале «Балтийский дом»
Международный театральный фестиваль «Балтийский дом» родился 35 лет назад. Его целью было представить театральное искусство стран Прибалтики, поэтому именно её театры долгое время оставались ведущими на фестивале. За много лет существования географические рамки сильно расширились и охватили коллективы не только Латвии, Эстонии и Литвы, но и Японии, Италии и многих других стран. Последние два года фестиваль проходил под девизом «Взгляд на Восток»: в Петербург привозили спектакли из Индии, Ирана, Китая.
В 2025 году юбилейный XXXV фестиваль прошёл под девизом «Место силы», но сохранил свой, в недавнее время ставший традиционным, взгляд на восток. Юбилейная дата отмечена уникальными событиями: впервые в Россию был привезён спектакль из Тибетского драматического театра, новую постановку показал индийский режиссёр Раджат Капур, а театр «Гильгамеш» из королевства Бахрейн приготовил гостям фестиваля особую программу.
Место силы — особенное, энергетически насыщенное пространство. В этом смысле очень точно выбран девиз фестиваля, потому что в Балтийском доме это не просто смотр, но всегда создание особой атмосферы, которая обволакивает ещё до начала спектаклей. Из диковинных предметов быта в фойе театра выстроен небольшой островок, к которому со всех сторон устремляются декоративные волны, несущие на себе нарисованные вручную афиши спектаклей программы. Вероятно, этот арт-объект символизирует театр как место силы, в который со всех уголков мира на две недели стекаются разные театральные коллективы. Рядом с арт-объектом проходит специальная программа приглашённых театров. Так, спектаклю индийского режиссёра Раджата Капура предшествовали музыкально-танцевальное выступление коллектива «Девдан», небольшая выставка индийского народного ремесла и дегустация национальных блюд. Тибетский драматический театр расположил в фойе стенды с информацией о своём крае, труппе театра и привезённом спектакле. А Бахрейну посвятили отдельный день: перед спектаклями была прочитана лекция о значении костюма и грима в театрах стран Персидского залива, а в перерывах между постановками зрителей угощали традиционными восточными лакомствами.
Театр «Гильгамеш» из Манамы (королевство Бахрейн) привёз два противоположных по жанру спектакля: хореодраму «Полная тишина» Абдаллы Аль-Бакри по пьесе Юсефа Аль-Хамдана и монодраму «Шрук Мариам» режиссёра Кальсум Амин по пьесе Фахада Радах Аль-Харти. Второй спектакль — это история жизни женщины в сороковые годы прошлого века. Актриса Парвин Аманаллах ведёт прямой диалог со зрителем, рассказывая о своей непростой судьбе. Сценография представляет собой убранство жилой комнаты главной героини: на заправленной белыми простынями кровати лежат подушки с вышитым на них синими цветами (традиционный узор в арабских странах), у задника стоит небольшой расписной сундук для хранения нарядов и других вещей, а на авансцене — столик со швейной машинкой, на которой героиня, пережившая несчастливый брак и унижения, будет шить себе саван. Через предметы быта, традиционные костюмы, танцы и стихи кувейтских поэтов в спектакле считывается уникальный культурный код.
Дебютировавший в России Тибетский драматический театр привёз «Гамлета» в постановке Пу Цуньсиня. Режиссёр вкрапляет в текст Шекспира элементы традиционной культуры (как, например, танец гочжуан или «танец с рукавами»), а в костюмах героев угадывается национальный колорит (например, плащи, похожие на тибетские чубы, или красные повязки на головах Гамлета и Горацио).
История о принце датском разыгрывается в пространстве, замкнутом с трёх сторон холщовыми полотнами. За ними проскальзывают человеческие тени, свет тонкими полосками проходит через щели между тканями: так же и истина робкими лучами пробивается сквозь толщу хитрых козней, обмана и страшных тайн. Старинное кресло-качалка, расположенное в середине сцены и не закреплённое на ней, становится символом переменчивости власти: в любой момент правитель может быть свергнут. Перед условным троном на авансцене одиноко лежит человеческий череп — атрибут смерти и наглядный ответ на вопрос, прозвучавший в начале спектакля: «Жить или умереть?» Гамлет в исполнении Дондуба Церинга — темпераментный юноша, с которым происходят эмоциональные всплески и который отчаянно желает дойти до истины, отстоять свою честь и честь отца.
В «схватке с целым морем бед» Гамлет погибает физически, но не остаётся проигравшим. Души всех погибших в финале спектакля уносят журавли — танцовщицы исполняют традиционный «танец с рукавами» и накрывают героев рукавами-крыльями. В китайской культуре образ журавля выступает символом мудрости и бессмертия: вероятно, Гамлет обрёл его благодаря собственной силе духа.
Нетривиальное прочтение «Братьев Карамазовых» представил Раджат Капур. Другой свой спектакль — «Ничего похожего на Лира» по мотивам трагедии Шекспира — режиссёр развернул в неожиданном для пьесы комедийном жанре. Показанный в этом году на фестивале спектакль «Братья Карамжале» по мотивам романа Достоевского тоже не лишён комедийной трактовки персонажей. Название указывает, что действие перенесено в Индию, но, как и в первоисточнике, разворачивается вокруг семейства Карамазовых. Роман умещён почти в два часа сценического времени и разыгрывается на пустой сцене, где отдельные световые лучи выхватывают фигуры героев. Это позволяет судить о постановке как о беглом пересказе романа, без нагромождения «достоевских» смыслов и углубления в психологию героев, которая заменена эмоциональным, темпераментным исполнением.
Воплощение образа Фёдора Карамазова (Винай Патак) становится смыслообразующим. Режиссёр намеренно делает его комичным, выставляет на посмешище (например, речь персонажа изобилует неуместными пошлыми шуточками и подколами). В противоположность ему встаёт образ старца Зосимы (Джаи Пракаш), а финал спектакля, в котором он читает проповедь, утверждает вечность нравственных идеалов и их победу над греховностью, которая ведёт человека к физической и моральной гибели. Несмотря на то что индийской публике Достоевский известен мало и в театрах Индии его произведения — нечастые гости, всё же создателям спектакля в некоторой степени удалось найти точки соприкосновения с текстом русского классика.
Два спектакля, представленных в программе, — о героических женщинах. Фестиваль открывал Национальный театр танца Республики Саха (Якутия) имени С. А. Зверева спектаклем по якутскому героическому эпосу Олонхо «С грозными очами, с острым кулаком девушка-богатырь Кыыдаан». В 1943 году этот сюжет рассказал легендарный сказитель эпоса — олонхосут — Сергей Зверев. Режиссёр спектакля Сергей Потапов (его «Укрощение строптивой» и «Калина красная» с успехом идут в «Балтийском доме») переводит его на язык пластики, синтезируя этнические мотивы и современную хореографию. Исполнителями народного пения — тойук — выступили Дмитрий Иванов и Юлия Санникова.
Традиционный сюжет Олонхо имеет чёткую структуру: там всегда фигурируют богатырь или богатырка из племени божеств Айыы, наделённые особой силой и призванные защищать свой род от противников — враждебных людям тёмных созданий из племени Абаасы. В Олонхо говорится о трёх мирах: Верхний — Божественный, откуда божества послали ураанхай саха (якутов) населять Средний мир (человеческий) и защищать его от обитателей Нижнего мира. На сцене создаётся своеобразный фантазийный мир Олонхо: артисты балета не только играют людей, но и перевоплощаются в ласточек, природные силы, коня главной героини…
Кыыдаан (Саина Винокурова) в спектакле — хрупкая изящная девушка, на долю которой выпало защитить своё племя. Сила, материализованная в виде тяжёлой металлической перчатки, против воли Кыыдаан будто прирастает к тонкой руке и поначалу тащит девушку вниз. Но усилием воли Кыыдаан удаётся принять своё предназначение, и уже в следующей сцене она ловко и легко побеждает существ из племени Абаасы: пластический рисунок роли, сохраняя плавность движений, обретает силу и фиксированность. Вражеское племя показано в виде многоного-многорукого чудовища (группа артистов, волнообразно шествующих друг за другом под матерчатой накидкой). В какой-то момент оно распадается на множество отдельных странных существ в оборванной, грязной одежде и с длинными изогнутыми «усиками», торчащими из головы. Абаасы — воплощение всех пороков и слабостей человека. Они насилуют женщин, творят бесчинства, крадут детей. Но даже такое зло в лице Повелителя Нижнего Мира (Николай Павлов) способно на любовь, которая возникает у него к Кыыдаан.
Древние сюжеты обретают не только современное воплощение: режиссёр проводит параллели между героями Олонхо и узнаваемыми образами из кино (например, богатырь Светлого мира Олонхо в исполнении Василия Эверстова появляется в образе супергероя из вселенной «Марвел»). Несмотря на то что этот мотив едва не разрушил гармоничную структуру волшебного мира Олонхо, он связывает древние сказания и современные сюжеты.
Героиня другого спектакля защищала свой род не от вражеского племени. Алматинский ТЮЗ имени Г. Мусрепова показал спектакль Гульназ Балпеисовой «Улпан» по роману Габита Мусрепова «Улпан её имя». Драматургическую основу спектакля составил не весь роман, а только часть его (последние драматичные годы жизни Улпан в спектакле не акцентированы), что позволило укрупнить роль героини именно как блестящего оратора, женщины-героя, позволившей сделать жизнь своего народа лучше. Улпан вступала в бой с традициями и обычаями, ведь некоторые виделись ею как разрушительные для женщины: аменгерство (вступление вдовы умершего мужчины в брак с его ближайшим родственником), репродуктивная объективация женщины, кочевой образ жизни в неподходящих для этого условиях. Художественное решение спектакля, созданное Гульназ Балпеисовой совместно с Айнур Есболатовой, как бы вторит последней традиции. В пространстве сцены ощущается вольный степной дух: в нём много свободы и воздуха. К заднику сцены прикреплено несколько элементов, опираясь на которые, артисты принимают различные положения, становясь похожими то на наскальные рисунки, то на замысловатые иероглифы, то на парящих в воздухе героев. В середине сцены, будто в невесомости, повис шанырак (навершие купола казахской юрты), но он не закреплён на юрте, обозначая, что место кочёвки у казахов непостоянно.
Противоборство обычаям и традициям пронизывает всю линию роли Улпан и проявляется даже в незначительных поступках, как, например, препятствие убийству неземной красоты марала. Он появляется несколько раз в спектакле в виде прекрасной девушки в светлых одеяниях, медленно ступающей из одной части сцены в противоположную. Этот образ символически изображает женщину как таковую. Улпан в исполнении Толкын Нурбековой — не только волевая женщина-боец: линия её взаимоотношений с мужем — влиятельным бием Есенеем (Асет Имангалиев) — раскрывает совершенно иные, нежные черты характера героини. Она заботливо топчется по его спине, чтобы размять мышцы, игриво подтрунивает над ним, во время поездки на ярмарку раз за разом спрашивает у мужа: «А мы уже приехали?» (очевидная отсылка к мультфильму «Шрек»). После смерти Есенея бороться с укоренившимися традициями сложнее — визуально это выражено мизансценическим противостоянием мужчин и стоящих напротив них вдов во главе с Улпан. Финальным событием становится её смелая речь: Улпан возвышается над слушателями, а с её фигуры спадает множество роскошных одежд — платья и меха, в которые наряжена героиня.
Синтезируя традиции и современность, режиссёры органично вплетают вековой культурный код в театральный язык.
Российский театр был представлен преимущественно московскими постановками. Это премьера Евгения Марчелли «Женитьба» в Театре Моссовета и две постановки театра «Сатирикон» — моноспектакль Константина Райкина «Своим голосом» и героическая комедия «Сирано де Бержерак». Мастерская Олега Кудряшова из ГИТИСа показала нашумевший спектакль Татьяны Тарасовой «Я — ГАМЛЕТ ОШИБКА», а Евгений Гришковец привёз свой знаменитый моноспектакль «Как я съел собаку». Фестиваль завершился трогательным и поэтичным спектаклем Олега Жюгжды «Сымон-музыка» (Гродненский областной театр кукол, Беларусь).
В попытке подвести все спектакли под громкий девиз «Место силы» обнаруживается, что сила не только в вековом наследии, сохраняющемся в том числе благодаря театру, но и в театральном искусстве как таковом — объединяющем и созидающем. XXXV Международный фестиваль «Балтийский дом» это подтвердил.
Фото: сайты фестиваля и театров
