Российско-японский фестиваль в БДТ
Российско-японский фестиваль в БДТ: межкультурный диалог сквозь призму тотального перформанса
Взаимодействие Востока и Запада всегда создавало особое поле напряжения и интереса. Любое отличие и несоответствие сложившимся культурным нормативам, будь то язык, стиль мышления или эстетический канон, вызывает вопросы: как воспринимать другую культуру с её символической знаковой системой и уникальным языком? Где искать точки пересечения, чтобы создавать общее поле смыслов?
Российско-японский фестиваль, прошедший 4–18 июня 2026 года в Санкт-Петербурге, в БДТ им. Г. А. Товстоногова (кураторы — режиссёр Арсений Бехтерев и театровед Александрина Шаклеева), стал платформой, которая предоставила широкой публике — от простых зрителей до профессиональных экспертов театра — уникальную возможность соприкоснуться с многообразным и на первый взгляд непроницаемым миром японской культуры, попытаться почувствовать его корневую самобытность и установить с ним личностное взаимодействие.
На фестивале 2026 года была представлена масштабная программа, которую условно можно разделить на публичную (14, 17–18 июня) и профессиональную (4–18 июня). В профессиональной части были проведены различные мастер-классы для молодых артистов, режиссёров, драматургов, на которых они изучали японские техники владения телом на сцене; создавали современные эскизы по драматургической структуре театра Но; предлагали варианты сценического воплощения «Макбета» Шекспира. Неслучайно организаторы фестиваля обозначали принцип сборки программы через метод традиционного японского шитья боро, с помощью которого создаётся лоскутное изделие. Зародившаяся в эпоху Эдо (XVII–XIX вв.), техника боро со временем стала культурным феноменом и синонимом реконструкции и «многослойности». В основу программы фестиваля была заложена её логика соединения «разных опытов, ритмов и взглядов», переведённая в театральное пространство, где сошлись практики театра Но и Кабуки и экспериментальная рок-группа «Кукангендай». На выходе получилось представление, которое можно назвать «тотальным» по аналогии с концептом «тотальной инсталляции», предложенным художником-концептуалистом Ильёй Кабаковым. Зритель оказывался полностью погружённым в пространство фестиваля с его многообразием форм и жанров, но при этом не выпадал из цельной картины мира японской культуры.
14 июня состоялось официальное открытие публичной части фестиваля. В этот день было задействовано практически всё пространство БДТ: от Основной и Малой сцен, променуаров, буфетов, фойе и главной лестницы до внутреннего дворика на улице и других территориальных лакун театра. Зрителю были предложены лекции, музыкальные и творческие встречи, арт-экспозиции, мастер-классы от чайной церемонии до каллиграфии, игры в го и дефиле в кимоно, исторические реконструкции и кинопоказы. И как высшая точка тотального перформанса открытия — спектакли на Основной и Малой сценах театра.
Образовательная программа фестиваля состояла из нескольких лекций: про традиционный и современный японский театр (П. М. Степанова, театровед, доктор искусствоведения, профессор СПбГИКиТ и РГИСИ); психологический портрет современного японца (А. Н. Мещеряков, российский историк и японист, доктор исторических наук, профессор ВШЭ); русскую литературу на японской сцене (Йоко Уэда, японский литературовед и театровед, доктор философии). Музыкальная программа представляла собой краткую антологию японской музыки от традиционного звучания хогаку до академического авангарда середины ХХ века, включая эксперименты и тенденции японской неформатной музыки 1970-х годов.
Открывался фестиваль шоу японских барабанов «Ками тайко» неслучайно, так как барабаны тайко исторически всегда инициировали ритуальную церемонию и задавали её темпоритм. В древности тайко считались голосами божеств и поэтому использовались в храмах, потом вошли в придворный императорский церемониал. На главной лестнице БДТ шоу «Ками Тайко» получилось театрально-зрелищным, объединив в себе ритуальность синтоизма, дух боевых искусств и пластичность современной хореографии.
В этот день также прошёл марафон DJ-сетов, вдохновлённый идеями ангура энгэки — радикального движения 1960–1970-х годов, открывшего миру японский авангард в театре. Здесь идея контркультуры была перенесена в формат рейва. На протяжении дня звучала экспериментальная музыка таких направлений, как фьюжн, нью-эйдж, минимализм, эмбиент, сведённая в уникальные сеты приглашёнными российскими диджеями (Антон Крамбл, Антон «Фигура», Саша Яковлев, Саша Gonzo и др.)
Известный ансамбль «Сакура» познакомил слушателей со звучанием аутентичных японских инструментов — кото (щипковая цитра) и сякухати (бамбуковая продольная флейта), известных с VIII века. В программу вошла не только классическая музыка хогаку, но и новаторские композиции инновационных школ, например тодзан-рю, создающей современный репертуар для сякухати. Музыканты «Сакуры» исполнили неожиданную импровизацию, объединив звучание «медитативной» флейты сякухати и мощного, многоголосого баяна. Получился своеобразный симбиоз культур, открывающий новые возможности для тембрового развития инструментов.
Творческое объединение mader nort (фортепиано, флейта, арфа, саксофон) стало проводником в мир академического японского авангарда середины ХХ века. Новаторская музыка Тору Такэмицу оказалась для многих настоящим открытием. Композитору удалось соединить в своём творчестве европейский модернизм с традиционными инструментами и японской концепцией «звукового ландшафта» без растворения их друг в друге, что принесло Такэмицу мировую известность. Пьеса «Голос» для сольной флейты (1971), прозвучавшая на концерте, была создана Тору-саном под влиянием японского театра и интересно стилизована под звучание флейты сякухати, но при этом сохранила острохарактерную современную интонацию. В исполнении mader nort также прозвучали пьесы современного композитора Такаши Йошимацу, проповедующего в музыке «новый лиризм» с его мелодизмом и экспериментами со звуками живой природы. Особенно важна для творчества композитора тема птиц, отразившая его неоромантический стиль, — её можно было услышать в знаменитых пьесах Такаши-сана из этого цикла «Пушистая птица» (1991) и Digital Bird Suite (1982).
На примере японской музыки становится очевидным, что процессы модернизации и интеграции в мировой художественный контекст ХХ века не смогли подорвать основ традиционной культуры японцев. Благодаря её сохранению и переосмыслению у нации появился современный культурный метаязык, опирающийся на символическую систему кодов и эстетических категорий японского мировоззрения.
Театральная программа разворачивалась в течение дня по драматургической нарастающей, став высшей точкой созданного на фестивале художественного пространства, в котором кристаллизовались культурные коды японской эстетической традиции. На Малой сцене был показан спектакль по японским сказкам «Где свету конец» режиссёра Глеба Пихлакаса, в котором играли молодые актёры БДТ. Для их погружения в мир японского фольклора была использована актёрская методика режиссёра — реформатора сцены Тадаси Судзуки. Она основана на фундаментальном тезисе сэнсэя «Культура — это тело», согласно которому телесный язык является универсальным способом человеческого общения. Неслучайно консультантом спектакля по пластике стала Нана Татишвили, актриса театра SCOT и преподаватель метода Судзуки, однодневный интенсив которой прошёл 18 июня.
Основой сценической структуры спектакля стал темпоритм, а смысловым акцентом — «пауза» (японское понятие ма), в которой накапливается творческое напряжение перед действием. Жест актёра и его пластика, переходящая в замершие позы с концентратом внутренней энергии и последующим стремительным её выбросом, становятся двигателем внутренней пружины постановки. Японский минимализм в сценографии, грим и мимика актёров, отсылающие к театру Кабуки, небольшое пространство с приглушённым светом органично сосуществуют в пространстве спектакля, дополняя и сохраняя его ва (принцип гармонии).
Вечером на Основной сцене был показан спектакль «Преступление и наказание» по мотивам романа Ф. М. Достоевского, режиссёр — Мотои Миура. Это репертуарный спектакль БДТ, премьера которого состоялась в 2023 году, но была ещё эскизная версия постановки, показанная в театре «Читэн» (Киото) в 2020-м. Хотя Мотои Миура считает себя последователем европейской модели театра, в его творческом мышлении прослеживается влияние театральных традиций Но и Кабуки, для которых сценическая форма есть главный ориентир представления, через неё постигаются важные для японского театра эстетические категории мономанэ (искусство подражания) и югэн (сокровенная красота).
В японской театральной традиции категория ритма, проявленная через синтез слова, музыки и движения, всегда была структурообразующей, как и для режиссуры Мотои Миуры. Звуко-пластическая партитура «Преступления и наказания», созданная режиссёром, сложна и полифонична, но при этом точно транслирует проблематику романа. Её основные элементы — ритмическая «ходьба» персонажей, символика их жестов и «зависание» поз; реплики-выкрики «я знаю», «завтра», «пойдём» и т.д. как зашифрованные коды состояний человека; короткие звуки «о» и «а», разрушающие структуру фразы; смех и неестественные интонации как выпадение из смыслового контекста и отстранение от него.
Сценическое пространство «Преступления и наказания» также несёт в себе отголоски традиции театра Но, в котором сохраняется каноническая конструкция из элементов хон бутай (основная квадратная сцена), хасикагири (входной мост-галерея) и постоянный задник со священной сосной. В спектакле Мотои Миуры роман Достоевского помещён в три плоскости и при этом точно воссоздаёт его атмосферу. Главным элементом сценографии стала вертикальная стена типичного петербургского дома с лестницами, дверями и окнами; горизонтальный мост через всю сцену превратился в основную игровую площадку; нижнее переднее пространство сцены было задействовано как место для променада некоторых персонажей. Только в конце спектакля фронтальная стена задника — петербургского брандмауэра — разомкнётся и обнажит тёмную глубину сцены.
Спектакль лишён нарратива и сложен как «сновидческий» коллаж, его тексты наслаиваются друг на друга, но основные сюжетные узлы романа сохраняются. В актёрской игре объединились разные техники: от Кабуки, где каждый актёр имеет свою манеру исполнения, систему жестов и движений, до русского психологического театра, а также гротеск и гиперреализм эстетики манга.
Спектакль «Преступление и наказание» стал не просто символическим завершением первого дня российско-японского фестиваля в БДТ. Это художественный эксперимент, ценность которого — в создании нового смыслового пространства, транскультурного, состоящего из элементов разных культурных традиций, вступивших в равноправный творческий диалог.
Продолжение следует.
смотрите также
Большой обзор международной программы фестиваля «Театральный бульвар»
Этим летом Центр современного искусства Винзавод впервые провёл фестиваль «Зелено-молодо», объединивший образовательный блок, независимый театр и музыку. Отдельное место в афише заняла детская театральная программа. В неё вошли спектакли молодых независимых коллективов, исследующих возможности современного театра для детей.
В честь 135-летнего юбилея Михаила Булгакова в Санкт-Петербурге прошёл масштабный городской фестиваль «Петербург. Пространство Булгакова», организованный Молодёжным театром на Фонтанке совместно с Театральной библиотекой.
С 20 по 30 апреля 2026 года в Москве проходил Международный фестиваль студенческих спектаклей «Твой шанс | ГИТИС-фест». Некоторые спектакли, вошедшие в международную программу, посмотрела редакция «Театрального журнала».
Тринадцать моноспектаклей из Кургана, Москвы, Санкт-Петербурга, Вологды, Камчатки, а также Боснии и Герцеговины составили афишу VIII Международного фестиваля «ЧАТ» в Омске.
Весь апрель на разных площадках Москвы, в основном на сцене Учебного театра ГИТИС, можно было увидеть самые разнообразные студенческие спектакли московских, региональных и зарубежных театральных вузов. Студентки первого курса театроведческого факультета ГИТИСа (мастерская Аллы Шевелёвой), которые вели обсуждения спектаклей со зрителями, рассказывают о самых интересных работах региональной и московской программ фестиваля.
