Один день «Образцовфеста-2025»

В 2025 году «Образцовфест» — фестиваль самого известного театра кукол страны — посвящён развитию искусства театра кукол в России и странах-участницах БРИКС+. В афише спектакли из разных регионов России соседствуют с работами из Ирана, Беларуси, Китая и Бразилии. Международный кукольный праздник длится пять дней; во второй из них были показаны спектакли «Зигзагами к Земле» (театр Team Zig Zags, г. Нью-Дели, Индия), «Снежная королева» (Театр юного зрителя «Саби», г. Владикавказ, Республика Северная Осетия — Алания) и «Записки юного врача» (Белорусский государственный театр кукол, г. Минск, Республика Беларусь). 

День начался с показа для самых маленьких зрителей. «Зигзагами к Земле» — это спектакль театра теней, который на крохотной сцене играют всего двое актёров. Их арсенал — теневые куклы и ширма-экран, за которой они работают при помощи всего лишь карманных фонариков. Сюжет одновременно масштабен и незамысловат: инопланетянин Зиг, прилетевший на Землю на космическом корабле, изучает нашу планету, а помогает ему в этом  девушка-учёный по имени Анита. Зиг постоянно блуждает по космосу и в самых разных местах ищет волшебную жидкость, которая может спасти его планету. Узнав об этом, Анита предлагает ему разные земные жидкости: даёт попробовать чай, кока-колу и, наконец, вино, от которого Зигу становится плохо. На экране мы видим, как куклу инопланетянина тошнит зелёной жидкостью, а затем — как человеческая рука убирает её при помощи губки. Чтобы Зиг не мешался, рука кидает его в миску с водой. И тут инопланетянин сразу понимает, что близок к концу своих поисков. Вода — вот то, ради чего он «бороздил просторы Вселенной». 

Анита рассказывает Зигу, что вода, вероятно, на нашей планете появилась из-за удара астероида. На космическом корабле инопланетянина герои спускаются под землю, поднимаются в горы, исследуют реки и озёра и, наконец, видят море. Всё это мы наблюдаем на экране, где мелькают силуэты — дельфина, черепахи, рыб, облаков… Анита рассказывает Зигу о круговороте воды в природе, не забывая упомянуть о так называемой безвозвратно изъятой воде — той, которая уже не поступит в новый цикл. В итоге инопланетянин понимает, что Земле необходима вся вода, которая у неё имеется, и отправляется на поиски такого же астероида для своей планеты. 

Сорокаминутный спектакль играют легко и непринуждённо. Иногда куклы Зига и Аниты выступают «в полный рост», иногда — лишь фрагментарно. Например, вот сцена, когда только прилетевший инопланетянин изучает земных птиц и насекомых: в нижнем углу экрана появляется его лысая макушка с одним-единственным огромным глазом, зрачок которого пристально и с удивлением следит за передвигающейся в верхней части фигуркой очередной пугливой улитки. Прелестна и сценка, в которой инопланетянин и Анита разглядывают друг друга и каждый из них утверждает, что инопланетянин — не он. Коренастый Зиг, выглядящий именно таким, каким его нарисовал бы любой ребёнок, смешно комментирует наличие у Аниты двух глаз, волос на голове и всю её вытянутую фигуру в целом. Из этой крохотной сцены понятно, что мир велик и чья-то норма может отличаться от нашей. А значит, другой — это не страшно, другой — это интересно и занимательно. И он не обязательно враг, он может быть и другом, нуждающимся в том же самом, что и мы, — воде, которая есть источник жизни.

«Снежная королева» Театра юного зрителя «Саби» (режиссёр — Нино Церцвадзе) получилась историей о преодолении собственных страхов. Мрачный тон повествованию задаётся с самого начала. В тёмном зале по проходу к сцене пробирается кукла страшного тролля с длинным носом и зловещей ухмылкой, речитативом повторяющего «тик-так-так». Он точно не добрый волшебник Оле Лукойе, рассказывающий эту историю, он служит Снежной королеве. Она тоже появится в зачине: большая тростевая кукла с безжизненным лицом и широким размахом рук поднимется над глыбами льда, в изломанных очертаниях которых мерещатся человеческие лица. У королевы есть и другие прислужники — герои в страшных гротескных масках. Они, словно ведьмы из шекспировского «Макбета», смешивают тьму и свет, чтобы сделать их неразличимыми: разбивают волшебное зеркало, которое превращает прекрасное в уродливое, а затем вместе с троллем преследуют Герду, пытаясь сбить её с толку.

Две крупные планшетные куклы — Кай и Герда — тоже не живут в уютном хюгге-доме бабушки. Не сидят у жарко пылающего камина, не ухаживают за розами в своём палисаднике. Но они счастливы: смеются, играют в снежки. И у них есть «междусобойчик»: стоит одному начать читать стишок «Розы цветут… Красота, красота!», как второй подхватывает: «Скоро увидим младенца Христа». Перед тем как прилетит королева, Кай и Герда под красивым снегопадом катаются на качелях, висящих где-то в пустоте. Беда, предчувствие которой витает в воздухе, случается: Кай пропадает и Герда отправляется на его поиски. 

Из-за того, что некоторых (не всех!) героев сказки Г. Х. Андерсена режиссёр заменяет всё тем же троллем и «хором» масок, происходящее с девочкой кажется сном и воспринимается как развёрнутая метафора. Не зря в одной из сцен, когда Герда вновь слышит речитатив преследующего её тролля, она повторяет их с Каем стишок и усилием воли отгоняет наваждение. Оружие Герды — уверенность в любви околдованного друга, храбрость и доброта, которые могут разогнать любой морок. В том числе — если уж развивать эту метафору — тот, который живёт внутри неё самой: сомнения, страхи и неверие в собственные силы. Конечно, она добирается до Кая, которому в этой версии Снежной королевой поручена не бессмысленная задача собрать из льдинок слово «вечность», а — бери выше! — соединить разлетевшиеся осколки того самого зеркала. По дороге Герда находит один из его кусков, и в замке Снежной королевы злое волшебство теряет силу не из-за горячих слёз девочки, а благодаря тому, что она помогает Каю сложить осколки. Наступает весна, и даже страшные ведьмы освобождаются от своих масок. А под ними оказываются вполне человеческие лица. Вот и урок: когда и в твоей голове, мой друг, уныние и тревоги начинают кружить чёрными воронами, вспомни храбрую девочку, которая сумела прогнать их верой в собственные силы. 

Спектакль «Записки юного врача» Белорусского театра кукол был одним из самых ожидаемых событий «Образцовфеста» в этом году. Этот спектакль, безусловно, из тех, что приглашают к размышлению. Во многом напоминающий атмосферу фильма Алексея Балабанова «Морфий», он развивает тему губительного влияния глуши на душу образованного человека. Режиссёр Евгений Корняг объединяет булгаковский цикл «Записки юного врача» и отдельно стоящий рассказ «Морфий» и перемешивает происходящие в них события. Если ампутацию попавшей в мялку ноги делает здоровый врач, то больного малярией пациента оперирует уже законченный морфинист. История доктора Полякова заканчивается так же, как в рассказе. Но Корняг убивает героя метафорически: в него по очереди стреляют медсёстры, которые затем меняют стоящую на полке фотографию его предшественника, великого Леопольда Леопольдовича, на фотографию Полякова, и открывают окно в ожидании новых саней с новым молодым врачом. 

Опишем сценографию Татьяны Нерсисян. Слева — открытый стеллаж со множеством склянок и колб. Здесь врач Сергей Поляков (Дмитрий Чуйков) делает себе инъекции, здесь же медсёстры (Анна Господарик, Наталья Кот-Кузьма и Светлана Тимохина) под водочку рассказывают ему «анекдоты» про деревенские поверья, типа стимулирования родов сахаром. Дальше — приёмная с большой медицинской лампой и столом, который превращается в кровать главного героя, в ванну, где он моется, прежде чем поехать на вызов, и в сани, которые несут его сквозь вьюгу. Рядом — стена, из которой торчат голые пятки кукол с бирками на пальцах, — намёк на морг. А ещё правее — трёхъярусная больничная кровать, где медсёстры лечат пациентов-кукол. 

Кукол, надо сказать, в спектакле множество, и их многообразие (как и те их возможности, что демонстрирует тандем Корняг — Нерсисян), поражает воображение. Медсёстры Полякова — это одновременно актрисы и так же одетые планшетные куклы с землистыми, уродливыми лицами и гротескно выраженными чертами. Такие же и пациенты доктора. Вот бабка, не дающая резать внучке горло: большая кукла словно распята на кресте, её обмотанная рваным платком голова с открытым в крике ртом при каждом движении качается из стороны в сторону на тонюсенькой шее. Кукла первой пациентки — девочки Лидки, будущей обладательницы стального горла, — представляет собой многоярусную установку, венчает которую аквариум с головой, наполовину погружённой в воду. От неё ведёт кран, под который ложится делающий операцию доктор. Мы же помним, что «Лидка дико содрогнулась» и «фонтаном выкинула дрянные сгустки сквозь трубку». Могли они попасть в глаз доктору? Режиссёр предполагает, что могли. В спектакле физиологичность этого процесса выкручена на максимум: Дмитрий Чуйков открывает кран — и вода из аквариума хлещет ему в лицо. Или вот больная сифилисом женщина с дикими глазами навыкате и с тремя детьми, которых она таскает, схватив в охапку, будто груду тряпья. Роды доктор принимает, ныряя в пустоту между двумя кукольными ногами, торчащими из ниши в стене павильона (так же фрагментарно появляется кукла Анны Кирилловны в сценах неистового секса с Поляковым). Симпатичных пациентов художница решила не уродовать: героиня рассказа «Полотенце с петухом» появляется в виде маленькой куклы — кажется, очень изящной вблизи. 

Мрачность атмосферы подчёркивается довольно циничным юмором. Он, конечно, был бы невозможен без кукол. Вот больной сифилисом пациент: две высоченные ноги, покрытые ужасающей сыпью, между ними на верёвке болтается весьма подробно сделанная часть мужских гениталий. Актёры смотрят на куклу, сидя у её ступней, и, разглядывая сыпь, вздыхают: «Как звёзды в небе». Вот медсестра возится с пациентами — мягкими куклами. Когда у неё не получается с первого раза вогнать в их тела ректальный термометр, она предпринимает вторую попытку, перед этим картинно облизнув градусник. 

Но всё же безусловно сильный спектакль оставляет болезненное ощущение жалости к главному герою. Режиссёр вводит в повествование ещё одного персонажа. Это бывшая жена доктора, оперная певица, соединившая в себе все его воспоминания о Москве и прошлой жизни. Актриса Екатерина Кошелева играет свою героиню в платьях по моде эпохи джаза и — надо ли это подчёркивать — сильно выделяется среди других персонажей. Видит её только Поляков: она — его внутренний голос, который выражает все его сомнения в собственной компетенции и одновременно насмешничает над ним. Она — та часть его «я», которая долго не капитулировала перед морфием, но накануне самоубийства героя всё же уходит — с чемоданом в руке. Личность Полякова распадается окончательно. И никто не может спасти его от тяжести одиночества и тупой тоски посреди темноты, вечной зимы и боли.

Фото: Анастасия Ладная

Авторы

Екатерина Данилова