О некоторых спектаклях фестиваля «Твой шанс | ГИТИС‑фест»

Дарья Пронина — о спектакле Виктора Ильева «Мы играем „Дядю Ваню“ А. П. Чехова» (Пермский государственный институт культуры)

В рамках региональной программы 19 апреля был показан спектакль «Мы играем „Дядю Ваню“ А. П. Чехова». Традиционные постановки пьес Чехова — редкость в наше время. Экспрессивные приёмы, кардинальное переосмысление наследия драматурга кажутся более привычными, чем следование букве оригинала.

Отличительной чертой спектакля Виктора Ильева, в котором принял участие его выпускной курс в Пермском государственном институте культуры, стало невероятное доверие режиссёра к автору — то, благодаря чему удалось показать актуальность пьесы, вынести на поверхность юмор, заложенный в ней, вдохнуть в неё новую жизнь. Спектакль выглядит несколько консервативным для современной сцены: постановочная команда воссоздаёт антураж дворянской усадьбы, в которой происходит действие. Заметно, что художник Елена Жукова подошла к этому со всей серьёзностью: кружево на светильнике, роспись на самоваре, коробка с лекарствами для Серебрякова — вот те небольшие детали бутафории, в которых видно бережное отношение к историческому контексту. Отдельно стоит отметить работу со звуком. Впечатление дополняют неявные, но существенно передающие атмосферу штрихи, вроде цокота копыт, звука капающей воды или стука колотушки сторожа. Чаще всего эти звуки продолжались в зрительном зале, так как актёры уходили не за кулисы, а в партер — звук сопровождал уходящих в зал артистов, провожал их.

В такой обстановке образы чеховских героев получились лирическими. Однако в большинстве актёрских работ не ощущалась безысходность, на которой нередко делают акцент в спектаклях по пьесам Чехова. Слыша монологи героев, зритель наполняется надеждой. И даже в последней сцене, когда Соня (Софья Рычкова) ободряет дядю Ваню (Роман Базанов), ощущаешь, что жизнь на самом деле не потеряна: герои ещё наверстают своё. Пожалуй, эта мысль кажется наиболее нужной и своевременной в наших нестабильных реалиях.

Мария Носырева — о спектакле Александра Кузина «Антигона» (Ярославский государственный театральный институт им. Фирса Шишигина)

«Антигону» студенты выпускного курса ЯГТИ (художественный руководитель курса — Александр Кузин) сыграли 21 апреля в Театре на Страстном.

Спектакль можно назвать эклектичным: режиссёр Александр Кузин соединяет текст пьесы Жана Ануя с текстом одноимённой трагедии Софокла (например, монолог Антигоны «О склеп могильный, брачный терем мой...» герои произносят на древнегреческом языке), современные толстовки и джинсы — со стилизованной под античную скену декорацией, а героев, живущих в наше время, — с мрачным хором из девушек, напоминающих эриний.

История о девушке, борющейся с властью, разыгрывается перед скеной из позолоченного металла. Из неё выходит хор в глухих чёрных одеждах, в ней же находится кабинет Креонта, обставленный в стиле хайтек. Позже, когда Антигону заключают в темницу, перед скеной свешивается толстый канат. Им связывают героиню, а затем, в разговоре со стражником, она цепляется за него и, как вихрь, кружится в воздухе над сценой — канат становится символом свободы Антигоны от власти, олицетворением её фразы «Царствую я, а не ты!». 

Антигона (Катерина Струева) — героиня, наделённая отрицательными чертами больше, чем положительными. Садистские игры в тюрьме — заломать стражникам руки, почти раздеть их — для неё нормальны. Она — нежная, любящая девочка, поглощённая мыслью о похоронах брата Полиника. Эта идея управляет существом Антигоны, её тяжёлыми (будто девочка застряла в болоте) движениями, яростными интонациями, провокационными речами и действиями. Катерина Струева существует в другом, отличающемся от общего фарса жанре — трагедии. 

Креонт в исполнении Никиты Пахолкина — молодой мужчина, не готовый к царствованию. Большую часть действия он является драматическим персонажем. Креонт переживает за Антигону, когда та сидит в темнице, пытается спасти её как человек: в его движениях, интонациях, мимических волнах нет связи с высшим, они принадлежат простому человеку. Он мечется по сцене, почти визжит от отчаяния. К концу спектакля, к ужасной гибели Антигоны и его сына Гемона (Михаил Кобзев), Креонт становится героем трагедии. Он превращается из справедливого, рассудительного мужчины в отчаявшегося, почти мёртвого человека. Креонт тихо, жалко соглашается со всем, что ему предлагают, и не способен ничего решить сам. Он не просто не царствует, он даже не управляет — ни государством, ни собой. 

Дарья Пронина — о спектакле Татьяны Родионовой «Васса Железнова» (Театральный институт Саратовской государственной консерватории им. Л. В. Собинова)

22 апреля прошёл показ спектакля «Васса Железнова» в постановке Татьяны Родионовой (мастерская Григория Аредакова). 

Главное действующее лицо в пьесе Максима Горького — владелица пароходной компании и глава семьи, чьё имя вынесено в заглавие. В своём спектакле Татьяна Родионова совместила две ипостаси героини, которую воплотила Юлия Прокопенко. Властность, громогласность Железновой у неё сочетаются с материнской заботой. В этом контексте особенно красноречивым становится жест, которым актриса кладёт руку на живот, рассказывая о смерти детей. Это вызвало в зрителях доверие и сопереживание к героине.

Интересно и то, каким представлен дом Железновых в спектакле. В некоторых сценах предметы быта, внешне приближенные к исторической эпохе, сливаются с кромешным чёрным фоном. Эта тьма словно поглощает героев, ведь именно такова и их жизнь. Тем не менее в постановке режиссёр не занимается смакованием жестокого быта героев. Происходящее передано непредвзято, без обличения виноватых. Они — заложники среды, в которой воспитаны и в которой живут.

Примечательно, что создатели спектакля добавили к действующим лицам пьесы историческую личность — певицу Вяльцеву, известную исполнительницу романсов. Подобное решение прочнее связывает в глазах зрителей сюжет «Вассы Железновой» с исторической действительностью, погружая в тот мир, который окружал героев. Ведь похожие истории не прекратились после революции, они продолжаются в жизни и сейчас. Лишь изменился антураж.

Варвара Ковязина — о спектакле Ольги Рябовой «Апрельский романс» (Самарское областное училище культуры и искусств)

После просмотра спектакля «Апрельский романс», показанного 25 апреля в Театральной школе Олега Табакова, невольно возникают вопросы: как сохранить душу, когда вокруг война? как остаться человеком в нечеловеческих условиях? И работа студентов Самарского областного училища культуры и искусств по пьесе Дмитрия Рябова отвечает на эти важные вопросы однозначно: нужно любить. Любить людей, любить жизнь. 

Бытовой сюжет о девушках, на себе испытавших ужасы войны и оказавшихся за марлевым занавесом госпиталя, играется в реалистичных декорациях. На сцене — больничные койки и юные герои в больничной одежде. Молодые артисты играют молодых персонажей. И в этом их сила. Они искренние и живые — как и вся постановка. 

Девушки встречаются в тыловом госпитале за несколько дней до окончания Великой Отечественной войны. Фронт — люди, готовые убить их, обстрелы и бомбы — превратил их из школьниц во взрослых женщин, которые понимают ценность жизни и хотят жить сами. Но всё-таки рвутся на линию боевых действий: они привыкли к войне, не понимают, как можно жить вне её.

Спектакль не кричит о войне. Он говорит тихую правду. И скорее даже не о войне, а о том, что случается по её окончании. Душевно и физически израненные войной молодые девчонки и мальчишки рвутся на фронт, забывая о главном — о том, что после войны нужно будет возвращаться в нормальную жизнь, о том, что придётся жить со своими воспоминаниями и чувствами. Личными, а не общенародными. И здесь выясняется, что воевать с собой, своими страхами не сильно проще, чем бороться с фашистами. Главный мужской персонаж — хирург Алексей Хромов в исполнении Николая Коннова — произносит тихую, но важную фразу: «Чтобы людей лечить, не всегда надо учиться. Иногда достаточно их любить». Вот она, любовь, — спасительный якорь души. 

Ева Арсеньева — о спектакле Александра Онуфриева «Голубое и зелёное» (Московский государственный институт культуры)

28 апреля прошел показ спектакля «Голубое и зелёное» в постановке Александра Онуфриева. Студенты мастерской А. В. Хованской в МГИКе взяли в работу рассказ Юрия Казакова, превратив его в трогательное и искреннее высказывание о юности и первой любви.

Два подростка — Алёша и Лиля — влюблены в друг друга. Они встречаются несколько лет. Но чувства Лили со временем проходят — она уходит от Алёши, а потом выходит замуж за другого человека. Эту любовь Алёша запомнил на всю жизнь — как первую и самую чистую.

Музыка в спектакле — полноценный герой: она сопереживает молодым людям, подчёркивает важные для них события, оставляя их в памяти, выражает то, что трудно передать словами. Невинные вздохи, стук сердцебиения и звуки приближающейся опасности — всё это рождается на сцене силами актёров. У каждого из них в руках по музыкальному инструменту, вместе они создают настоящую симфонию любви. Отсутствие закреплённых исполнителей за ролями Лили и Лёши позволяет почти каждому артисту примерить их на себя. За этим кроется тонкая мысль: каждый из нас в определенный момент жизни чувствует себя влюбленными Лешей и Лилей.

Зрители узнают в персонажах себя: кто-то вспоминает свои прошлые чувства, кто-то только представляет, как они появятся в их жизни. Но главное, что у каждого в зале на душе становится светло.

Карина Гончарук — о спектакле Александра Сидоренко «Не покидай меня…» (Воронежский государственный институт искусств)

29 апреля в Театре на Страстном студенты мастерской Юрия Овчинникова сыграли спектакль «Не покидай меня…».

Сложная тема Великой Отечественной войны, которой посвящена пьеса-баллада Алексея Дударева, воплотилась в спектакле в основном благодаря талантливым молодым актёрам. Так, капитан Михасёв в исполнении Артёма Матвеева меняется, из скептически настроенного строгого командира превращаясь в заботливого, по-отечески относящегося к девушкам своего отряда соратника. В образе Полковника, второго мужского персонажа, Артём Кобзев сумел объединить трагическую сдержанность с беззлобным юмором. 

В женственной Веронике Кремис Марии Бондаревой чувствуется не только надлом, полученный в фашистском плену, но и поразительное мужество. Дарья Бегичева в образе Али Ладысевой привнесла в спектакль мягкость и женственность. Полина Конасова умело передала образ целомудренной и поэтичной Ядвиги Гурской. Главным украшением не только женской команды, но и спектакля в целом стала Дарья Каппель, сыгравшая озорную, болтливую, прямолинейную Зину Батян. Молодые актрисы смогли уловить тонкую грань между драматичным и лиричным, создав в трагической истории о подвиге белорусских разведчиц волну жизни и пьянящей молодости.​

Мария Носырева — о спектакле Ольги Дроздовой «Чендеш» (Институт современного искусства)

14 апреля в Учебном театре ГИТИС был показан спектакль «Чендеш» в постановке Ольги Дроздовой.

Спектакль рассказывает о событиях, случившихся после 5 марта 1953 года, когда умер Сталин и был объявлен «день тишины». Всеобщее молчание должно было подчеркнуть народную скорбь от ухода вождя на всей территории социалистических стран. Несмотря на это, в одной венгерской деревне справляют свадьбу. Молодожёны и гости праздника вынуждены сидеть в подвале, в который почти не попадает солнечный свет. Но свадьба тем не менее почти привычная: и драка жениха с наглым, ухлёстывающим за невестой гостем, и пьянка, и даже музыка, хотя на исполнителей вечно шипят: «Чендеш» (сsendesebb означает «тише» на венгерском) — всё на месте. На стене, прикрытый тканью, висит портрет Сталина. Такая подмена иконы изображением генсека характеризует и эпоху, и героев, в ней существующих. Бога нет, а верить во что-то необходимо.

Комическое в спектакле сочетается с трагическим. Отрицательные черты в образах героев — будь то злобливость и вспыльчивость монашек или пошлая распущенность красотки напротив них — показаны с добрым юмором. Но эта радость происходит в страшное, ужасное время.

Спектакль наполнен гротеском и фарсовыми сценами. И уже упомянутые яростные монашки, гневно плюющие в красотку, и наглый пьяный парень, танцующий с невестой, и сёстры-близняшки в стилизованных под традиционный венгерский костюм платьях с огромным декольте (на которое с восхищением светит фонариком организатор праздника) — почти каждый образ напоминает карикатуру, показывающую типичных гостей на любой свадьбе. Не карикатурной является только Невеста (Елизавета Базалук). В белом платье с кринолином, с ярким венком на голове она сидит за узким столом рядом с женихом. Ей будто не хочется выходить замуж: она просыпается от тоскливого сна, становится весёлой только с тем самым пьяным парнем. За всё действие Невеста не произносит ни слова. Первый и последний, предсмертный звук-крик она издаёт в уже пустом подвале. Гостей расстреляли в наказание за радость в день смерти «вождя-бога», а теперь собираются убить и её.

К концу действия портрет Сталина исчезает из под пелены — «бога» уже нет. Как нет и живых людей.

В аннотации авторы назвали спектакль «немой притчей». «Чендеш» вырос из учебных этюдов на молчание. При этом «немым» его назвать нельзя: герои переговариваются между собой на венгерском, общаются с помощью жестов и мимики. А «притча» вышла не назидательной, а предостерегающей: она — о том, что будет, если к власти придут тираны.

Евгения Большакова — о спектакле Ильи Исаева «Мнимый Больной» (ГИТИС)

17 апреля студенты мастерской Анны Ардовой показали спектакль «Мнимый больной». Человеческие пороки, абсурд и хаос, сопровождающие жизнь персонажей в пьесе Мольера, режиссёр Илья Исаев выразил в визуальных образах. Например, в картонной статуе Аполлона, которая, словно символ здоровья и цветущей красоты, противопоставляется мнительному Аргану (Егор Вязьмин-Глухов). Фотография доктора Пургена, рядом с которой Арган ставит свечку, напоминает сакральный образ для поклонения доверчивого героя. Сетка, за которой на несколько минут оказывается Анжелика, продолжает мотив несвободы влюблённой девушки, вынужденной подчиняться воле отца. 

Интермедии, включённые в пьесу, раскрывают сильные стороны артистов факультета новых направлений сценических искусств. Музыкальные номера подчёркивают комичность ситуаций, олицетворяют внутренние монологи героев, становятся визуальным отображением тайных желаний персонажей. Ансамбль, дополняющий историю главных действующих лиц, выступает не просто в роли музыкального сопровождения. Работа всех актёров объединена единой энергией, во время спектакля происходит обмен этой энергией со зрителями.

Мария Маркова — о спектакле Ольги Вихорковой «Юшка» (Московский институт театрального искусства им. И. Д. Кобзона)

22 апреля студенты мастерской В. К. Мищенко МосИТИ им. Кобзона показали спектакль «Юшка».

Здесь первым делом стоит отметить выбор материала. Андрей Платонов, по рассказу которого поставлен спектакль, — непростой автор для сцены. Глубокая философия его произведений и язык, которым они написаны, требуют тщательного анализа и самого бережного подхода, в противном случае спектакль рискует потерять «дух автора» и превратиться в скучную бытовую историю. Режиссёр Ольга Вихоркова, понимая сложность материала, приняла решение извлечь из текста христианскую философию и обострить заложенное автором сходство образа Юшки (в спектакле его роль исполняет Арсений Новиков) с образом Иисуса Христа. Наиболее ярко это прослеживается в финале, в сцене смерти юродивого: кузнец (Богдан Рубцов) бережно поднимает на руки своего верного подмастерья, прижимает к себе, тонкие натруженные руки покойника переброшены через плечи мастера. Постепенно сцену заполняют односельчане, которые терзали Юшку при жизни, свет медленно гаснет, а по залу распространяется смутное ощущение светлой горечи, которой пропитаны произведения Платонова. Эта мизансцена напоминает библейский сюжет «Снятие со креста», только вокруг юродивого не верные ученики, а простые люди, истерзанные собственными пороками.

В спектакле детально проработан образ села. Простейшими средствами, такими как фрагмент изгороди, незамысловатая скамейка, разбросанная по сцене солома, которые постепенно, прямо во время действия появляются на сцене, актёрам удаётся создать деревенский колорит. Отдельное внимание хочется уделить музыкальному оформлению. За небольшим исключением, весь звуковой фон создаётся актёрами прямо на глазах у зрителя. В ход идут свистульки-птички, точильный камень, молот и наковальня в кузнице и многие другие деревенские бытовые предметы, а также балалайка и гармонь. Все звуки, включая и голоса актёров, в какой-то момент складываются в особый ритм.

На сцене доят корову, успокаивают взволнованного коня, кормят кур, но из-за этих подробностей в какой-то момент теряется линия главного героя. Юшка исчезает в житейской суматохе, его история кажется недосказанной. Этому впечатлению способствует и решение режиссёра изменить финал рассказа, убрав из него появление названной дочери юродивого. Зритель остаётся в неведении, куда же всё-таки каждый год уходил главный герой, ради чего был готов влачить своё жалкое существование и терпеть нападки соседей. Появление единственного родного существа позволяет понять, что есть главное в жизни. Чувство великой, родственной, всепрощающей любви — вот извечный двигатель человеческого существования и, как написано в Евангелии, единственный путь к спасению души. Из-за отказа от платоновского финала так же не полностью раскрывается и идея, которая, по словам режиссёра, закладывалась создателями в спектакль. Образ Юшки становится нарицательным, общим, а от этого не близким зрителю.

Тем не менее нельзя забывать о том, что спектакль — это студенческая работа, он только начинает свою жизнь на сцене и во многом ему еще предстоит измениться, наполниться, углубиться. Тексты Платонова в театре — большая, но, особенно сегодня, необходимая для человеческой души редкость.

Лиза Трофимова — о спектакле Юрия Титова «Играем Вуди Аллена!» (Театральный институт им. Б. Щукина)

Завершилась московская программа фестиваля 29 апреля показом спектакля «Играем Вуди Аллена!». Режиссёр Юрий Титов и студенты четвёртого курса (художественный руководитель — В. П. Николаенко) мастерски составили из четырёх произведений (рассказы «Главарь», «Интеллектуальная измена», «Образ Сиднея Кугельмаса в романе „Госпожа Бовари“», а также пьеса «Вопрос президенту Линкольну») известного голливудского кинорежиссёра единую историю, напоминающую стеклянную мозаику, переливающуюся на солнце разными цветами, радующую глаз. За её сиянием скрыты экзистенциальные вопросы, мысли об абсурдности жизни. 

Несмотря на то, что культура Америки 1970-х годов достаточно далека от современного российского зрителя, на протяжении спектакля зал смеялся и активно реагировал на все события, происходящие на сцене, словно узнавая в героях самих себя. Юмор и самоирония Вуди Аллена близки каждому из нас: все мы подвержены сомнениям в своём выборе блюда в ресторане, влиянию необычных снов или неудовлетворенности своей духовной жизнью. Вуди Аллен умело зашифровывает эти мысли в абсурдных, фантастических сюжетах, заставляя зрителя смеяться не только над ситуациями, но и над самим собой. 

Студентам «Щуки» удалось ухватить эту эстетику, передать философию, лёгкость и юмор, свойственные творчеству Аллена. На обсуждении актёры рассказали, как тяжело давался им поиск ключей к тому, как играть этого автора, ведь на российской театральной сцене, которая, по их мнению, тяготеет к произведениям, полным серьёзности и трагизма, так тяжело поймать эти тонкие, струящиеся метаморфозы жизни.

Хочется выразить благодарность фестивалю за возможность увидеть такие разные и нужные сегодня постановки. Мы поделились впечатлениями лишь о некоторых из них, но каждый спектакль, показанный в рамках московской, региональной и международной программ заставил долго размышлять о важных вопросах и, конечно, о любви! 

Фото: сайты институтов