Дягилев бы удивился
В Перми завершился Дягилевский фестиваль искусств. Рассказываем об экспериментальном направлении «Горизонты Д» и некоторых фестивальных трендах.
Ежегодно Дягилевский фестиваль в Перми становится точкой притяжения для всех, кому важен необычный театральный опыт. С каждым годом в программе всё труднее отыскать оперные или балетные постановки традиционного формата — привычнее видеть спектакли-променады, концерты-мистерии, сайт-специфик-перформансы. Даже главные события Дягилевского-2025 — музыкально-театральная церемония Hændel, премьера «Самсона и Далилы» Сен-Санса в копродукции с Пермской оперой и хоровой концерт-мистерия Esperia на Заводе Шпагина — не избежали элементов перформативности и вполне вписывались в оптику постдраматического театра.
Собственно, эксперименты на этот раз выделили отдельным фестивальным направлением — «Горизонты Д». Куратором стал режиссёр и концептмейкер Александр Шумилин, локомотив театральной компании «НМХТ». Для «Горизонтов» он реанимировал некоторые спектакли «НМХТ», а также пригласил к сотворчеству молодых талантливых режиссёров, хореографов, артистов, которым интересны эксперименты на территории театра и которые разделяют подход импресарио Дягилева: «Удиви меня!»
«Меня интересовало, что происходит с молодым художником, когда он освобождается от ожиданий и начинает говорить на собственном театральном языке, — рассказывает Шумилин. — По сути, я отбирал тех, в ком чувствуется этот момент перехода — как будто человек изобретает новый театральный язык и форма, которую он выбирает, рождается из близости к Человеку и его чувствам, а не из конъюнктуры.
Сквозной идеей „Горизонтов“ стало состояние эксперимента как подлинной формы свободы. Это то, что роднит нас с Дягилевым, — не стремление реконструировать эстетики прошлого, а желание заново поставить вопрос: что есть искусство сегодня, если оно не боится быть новым, нежным, неочевидным? В этом году сквозь эксперименты и формы, через звук, движение и пространство мы обращались к теме вечности. Мы не можем её измерить, но можем её почувствовать — в одиночестве, в любви, в памяти, в красоте».
Танцы в планетарии и спортзале
Из «Горизонтов Д» особенно запомнились спектакли, построенные на внимании к телу и движению: «Танцуй как человек, которого ты любишь больше всего на свете» и «Чёрный квадрат».
«Танцуй как человек …» — contemporary dance, который не стремится удивлять техникой, но точно остаётся в памяти и попадает в тебя полностью. Концептуальный балет Анны Хириной, руководителя независимой танцевальной компании GLYPTIC, был исполнен в спортзале пермской гимназии — пространстве, где тело традиционно подчиняется дисциплине.
Девушки-перформеры в спортивной одежде медленно перемещаются по залу. Они будто вглядываются внутрь себя, вспоминая что-то важное. Статичные позы сменяются быстрыми агрессивными пробежками через весь зал. Кто-то падает, кто-то тянет партнёра, кто-то стоит неподвижно. В этой хореографии нет иерархии, но есть единая эмоция. Кажется, тело танцоров отказывается подчиняться логике спортивного пространства: вместо функциональности и дисциплины — уязвимость, разрозненность, стремление к выражению личного чувства. Разметка на полу спортзала перестаёт быть схемой движения — и становится фоном для внутренней драмы.
Саунд, созданный Лизой Лобан, — тёплый и обволакивающий — настраивает на ностальгическое состояние. Через танец и мягкий звук зритель проваливается в собственные переживания. Спортзал в этом смысле становится важным контекстом: обостряет коллективное чувство или порождает страх, запуская какие-то персональные триггеры.
Движения танцоров постепенно замедляются, начинается медленный рейв: исполнительницы ложатся на пол спортзала, укрываясь сверкающей фольгой, а у зрителей возникает желание присоединиться к ним. Через тело (а точнее, через его неподвижность) каждый может разделить чувство неуловимой ностальгии, прожить заново что-то детское и забытое.
«Чёрный квадрат» — минималистичный танцевальный перформанс, показанный в Пермском планетарии. Знаменитое полотно Казимира Малевича, потеря гравитации и ничто. Потухший экран смартфона и космическая чёрная дыра — всё это о «Квадрате».
В темноте полукруглого зала планетария возникают антропоморфные формы, состоящие из точек, вспышек, линий. Они появляются в реальном времени и связаны с движениями танцовщика (солист musicAeterna Dance Евгений Калачёв). Его жесты и позы — импульсы, из которых рождается генеративная графика. В спектакле нет назидательности: визуал не иллюстрирует танец, а живёт с ним в едином темпе. Фигура танцовщика в полутьме становится координатой, вокруг которой разворачивается графическая партитура. Всё построено на ритме и почти незаметных сдвигах.
Танцевальный перформанс состоит из нескольких частей. Их названия — «Борьба за выживание», «Установление личных границ», «Свобода», «Служение» — транслируются на экран и выстраивают нарратив. Однако к середине действа возникает ощущение предсказуемости: сгенерированные визуальные паттерны повторяются и напряжение, задуманное режиссёром Анастасией Королёвой, не нарастает. Как итог, единое повествование не складывается. Тем не менее как визуальный опыт «Чёрный квадрат» — это цельное высказывание, и оно становится поводом для размышлений. Благодаря нейросетям сегодня у людей есть готовые ответы почти на все вопросы, но на какие-то (сокровенные, философские, вечные) мы вряд ли получим ответ. Торжество визуальной культуры эволюционировало в скроллинг соцсетей и информационный шум, а это путь к фрустрации и ощущению отчуждённости — заброшенности человека в бескрайний мир космоса, в темноту чёрного квадрата.
Звуковые прогулки с коми-пермяцким акцентом
Трендом «Горизонтов Д» стали звуковые прогулки, во время которых участники прислушиваются к окружающей среде. Это исследование города или природы через звук: спектакль «Вокруг эхо» проходил во время ночной прогулки по Каме, а саунд-прогулка «Звуры» и часть спектакля «Самый одинокий человек на Земле» — в городском ландшафте.
«Звуры» превращают улицы, дворы и набережную Перми в театральные подмостки, где аудио становится проводником между современным человеком и окружающей его средой. Это не столько спектакль, сколько арт-экспедиция: участники прогулки становятся исследователями, слушающими обыденные звуки как самую чудесную музыку. Отдельные слова из коми-пермяцкого языка предлагают расслышать в шуме улиц. Модератор прогулки вопрошает: «Какое слово напоминает проезжающая машина или капли воды, стекающие с водосточной трубы?» Как связаны два этих вектора — не совсем понятно. Дополнительный слой, относящийся к вымирающему языку, утяжеляет восприятие аудиопрогулки, а внимание к звуковому миру города рассеивается.
Другой спектакль, начинающийся прогулкой в наушниках, — «Самый одинокий человек на Земле». Он вдохновлён личностью и историей жизни профессионального полярника и метеоролога Вячеслава Короткого, который во время одной из экспедиций остался без связи и фактически оказался отрезан от мира. Спектакль Александра Шумилина открывается прогулкой, во время которой мы слушаем в наушниках историю Короткого под ненавязчивый эмбиент и пытаемся подключиться к философским вопросам об одиночестве.
Вскоре зрители приходят к многоэтажному жилому комплексу, и вторая часть разворачивается как «бродилка» по четырём квартирам. Предметы интерьера, звуки и свет в разной степени наводят на размышления об одиночестве. Зритель может включать проигрыватель или компьютер, открывать шкафы, отдыхать в кресле, смотреть с балкона на город. Финальный трек об одиночестве предлагается послушать уже после спектакля («В тот момент, когда вы почувствуете себя одиноко — в самолёте, вечером дома или просто идя по улице», — комментирует Шумилин).
Оба проекта предлагают сенсорное переосмысление окружающего нас пространства: «Самый одинокий человек на Земле» — через чувство экзистенциальной изоляции и взаимодействие с предметами, «Звуры» — через аудиальное восприятие городской среды и дополнительный слой забытой языковой культуры. Вместе они показывают возможности звуковой прогулки как действенного инструмента эмоционального и интеллектуального погружения.
По мотивам Бергмана и «Следа росомахи»
Ещё один источник экспериментальных проектов фестиваля этого года — киноискусство. Спектакль «Седьмая печать» молодого режиссёра Фёдора Федотова создан по мотивам знаменитого фильма Ингмара Бергмана. Постановка заявлена как сайт-специфик, который разыгрывается в ангаре промышленного гиганта «Сибур-Химпром».
Спектакль начинается интригующе — с небольшого путешествия на автобусе до «Сибура». Урбанистические виды за окном зритель созерцает под средневековую музыку (за звуковое сопровождение отвечал композитор и саунд-дизайнер Андрей Платонов) и аудиозаписи диалогов из пьесы Бергмана (её специально перевели при поддержке Пермской торгово-промышленной палате).
Дальнейшее действо происходит на площадке заводского ангара, внутри которого выстроены семь разных локаций. Федотов собрал отличную команду, где особенно ярко сработал талант художника Филиппа Шейна. По ходу спектакля все локации сменяются мягко, создавая пространство для уязвимого, тихого разговора о смерти, страхе и памяти. Перформеры (хореограф — Владимир Кирьянов), населяющие эти зоны, отыгрывают не сюжет киноленты Бергмана, но состояния. И пусть «Седьмая печать» в версии Федотова никак не задействует заводское пространство «Сибура» и сайт-специфик не случился, проект оставляет после себя ощущение глубокой внутренней работы — камерной, но от этого не менее ценной.
Показанный в основной программе Дягилевского фестиваля проект «Александр Кнайфель. Оркестр громкоговорителей» — аудиовизуальный концерт, также вдохновлённый кино. В качестве площадки был выбран Пермский музей современного искусства и представленный там арт-объект — «Ротонда» художника и архитектора Александра Бродского. Внутри «Ротонды» — дирижёр акусмониума (оркестра громкоговорителей), вокруг — слушатели. Получился по-настоящему космический звуковой ритуал, где классический хор и ударные в интерпретации композитора Кнайфеля словно звуковые частицы, распространяемые в пространстве акустическим дирижаблем — акусмониумом.
Композиция «Айнана» изначально создавалась как саундтрек к фильму «След росомахи» (1978), снятому на киностудии «Ленфильм» по сценарию Юрия Рытхэу. Пространственный ремастеринг и формат оркестра громкоговорителей позволили услышать, как звук блуждает по залу, как меняется динамика — от тишайшего шёпота до оглушительного звучания, которое появляется в тот момент, когда софиты озаряют ротонду.
Аудиовизуальный концерт превратился в мастерски выстроенный спектакль. Автор проекта, музыкант Олег Нестеров, совместно с видеохудожницей Диной Караман, медиахудожником Константином Довжиком и дирижёром акусмониума Ильей Symphocat действует точно, как механизм: звук и медиа-арт дополняют друг друга, а видеоинсталляция и свет работают подобно пространственной хореографии. «Айнана» оказывается не просто забытым кинотреком, а живой, дышащей материей. Как итог, классическая киномузыка обретает новое измерение, превращаясь в медитативный саунд-арт, где звук и пространство сливаются и перестают существовать поодиночке.
Дягилевский фестиваль в Перми ежегодно зовёт разделить необычный опыт — и в этом году он словно расширил саму ткань театра. Спектакли рождались на стыке медиумов и разных искусств — от танца и киноискусства до генеративной графики и инсталляций. Вероятно, подобные эксперименты с новой формой оценил бы Сергей Дягилев. Ведь это то искусство, которое удивляет.
Фото: пресс-служба фестиваля
