В Новосибирском молодёжном театре «Глобус» зазвучит музыка чёрной комедии

Всё это случится завтра, 12 декабря, в день премьеры спектакля «Самоубийца» по одноимённой комедии Николая Эрдмана. 

Пьеса Эрдмана, в советские годы пробывшая под запретом около полувека, – материал востребованный на театре. За последние годы свои трактовки этого сюжета представили Павел Сафонов (Театр им. Евг. Вахтангова), Олег Рыбкин (Красноярский драматический театр им. А. С. Пушкина), Андрей Воробьёв (Братский драматический театр) и многие другие. Самое недавнее из обращений случилось 3 месяца назад – комедию (или, согласно режиссёрскому определению, «сатирическую драму») поставил Николай Рощин в МХТ им. А. П. Чехова. 

В Новосибирске «Самоубийцу» ставит Лев Северухин, свежий выпускник режиссёрского факультета ГИТИСа. Пока на его счету только одна репертуарная работа – «Турандот 2162» в Русском драматическом театре города Шымкент (Казахстан). «Самоубийцей» молодой режиссёр дебютирует на российской сцене. 

Лев Северухин не скрывает, что смотрел немало других сценических версий «Самоубийц» – в основном, чтобы понять, как не надо работать с этим текстом. Своими наблюдениями режиссёр поделился с «Театральным журналом»: «Чего у нас точно не будет, так это восприятия пьесы как лёгкой комедии. Её ведь иногда ставят как Рэя Куни! А действие при этом разворачивается в начале XX века, в очень непростое время. Только закончилась Гражданская война, прошёл НЭП. Эрдман существовал в контексте Булгакова, Мандельштама, Ахматовой. Неправильно думать, что человек, который с ними всеми общался, жил именно в то время, мог написать такую лёгкую комедию». Свою постановку режиссёр называет чёрной комедией, напоминая, что смешное, как ни странно, обычно основано на боли. 

Исторический контекст для режиссёра важен. В процессе подготовки команда изучала нэпманские реалии, разбирала социальную подоплёку похождений Подсекальникова – но всё это лишь затем, чтобы, цитируя Северухина, «оттолкнуться от контекста времени и уйти во вневременное». Здесь «реперными точками» стали Гоголь (как модель перехода от быта к метафизике) и Мейерхольд (как режиссёр, также освобождавший драматургию – в том числе, Эрдмана – от поверхностно-реалистического прочтения). Оба референса напрямую подсказаны текстом: о несостоявшейся мейерхольдовской постановке «Самоубийцы» написаны сотни страниц, как и о гоголевских мотивах пьесы (от реминисценций в репликах персонажей до знаменитого восклицания Станиславского: «Гоголь! Гоголь!») 

Вместе с режиссёром над «Самоубийцей» работает команда, собранная преимущественно из таких же, как он сам, молодых воспитанников ГИТИСа. Художественное решение придумывает Екатерина Эрдэни, со светом работает Александр Краснодед. 

Музыку к спектаклю пишет новосибирский композитор Янош Грига. Лев Северухин напоминает, что «Самоубийца» – редкий случай, когда музыкальный инструмент чётко прописан непосредственно в пьесе. Речь идёт о бас-геликоне, на котором учится играть главный герой. «Грех не использовать геликон, – говорит режиссёр, – потому что это инструмент, идеально подходящий этой пьесе. Это не скрипка, не рояль. Поддерживающий инструмент. Мы с Яношом нашли хорошее определение для звуков, которые он издаёт – имбецильность. Гудящая имбецильность геликона передаёт мир Подсекальникова – странный, перекошенный, полный дурацких фантазий». В то же время, саундтрек не сводится к одному лишь комикованию; композитор ориентировался на музыку советского авангарда, которая в противовес ладному симфонизму утверждала неровный, даже несколько хаотичный строй. 

Главного героя сыграет Никита Сарычев. Также в постановке заняты Нина Квасова, Вячеслав Кимаев, Екатерина Гуралевич, Ольга Афанасьева, Никита Зайцев, Вера Прунич, Максим Гуралевич, Алексей Архипов, Ирина Камынина, Александр Петров, Руслан Вяткин,Мария Соболева, Андрей Калашник, Юрий Буслаев, Элина Зяблова, Денис Горовенко и Сюзанна Никалаян.