125 лет со Дня рождения Марии Осиповны Кнебель
Сегодня, 19 мая, театральный мир отмечает День рождения ученицы Константина Станиславского, выдающегося театрального педагога, актрисы, режиссёра, народной артистки РСФСР, профессора Марии Осиповны Кнебель.
В 1918 году
О своей первой роли — роли сына Штокмана, которого в спектакле «Доктор Штокман» играл Константин Станиславский — в автобиографии «Вся жизнь» Кнебель пишет так: «Бешеное сердцебиение, мучившее меня перед началом акта, постепенно стихало. Я стояла за кулисами и, затаив дыхание, слушала спор Штокмана — Станиславского и Петера — Лужского. <…> Помощник махнул рукой, и мы с Ценовской вышли на сцену. На секунду я вспомнила о себе, опять забилось сердце, но, войдя, я увидела Станиславского — Штокмана. „Мальчики“ — обратился он к нам. В его глазах сияли нежность и ласка. Он смотрел на нас, как на своих, действительно своих, мальчиков. Мы забыли о том, что нам нужно „в недоумении смотреть на всех“. Мне только хотелось безумно сказать Станиславскому, что мы его любим, гордимся им и знаем, что он во всём прав. С этим единственным чувством я и прожила те минуты, которые полагалось мне прожить на сцене рядом с Штокманом».
В труппе МХАТа Мария Осиповна прослужила с 1924 по 1950 г. Не только внешние данные, но и внутренние творческие интересы определили судьбу актрисы острохарактерной, парадоксально психологичной. С наибольшим успехом Кнебель играла Диккенса (миссис Снитчей, «Битва жизни», 1925), Достоевского (Карпухина, «Дядюшкин сон», 1929), Чехова (Шарлотта, «Вишнёвый сад», 1934). В роль Карпухиной, которую изначально репетировала Мария Лилина, Кнебель буквально влюбилась и начала готовить её тайком ото всех, не думая о результате. В мемуарах она запишет, что «Это был, пожалуй, единственный случай, когда между мною и ролью не было дистанции, которую надо было мучительно преодолевать. <…> Я с радостью открывала в себе смелость, абсолютно не свойственную мне в жизни, находила в себе то, что делает нелепую Карпухину посмешищем всего Мордасова. Я понимала её внутренне и очень ярко видела её внешний облик».
Режиссёрскую карьеру Мария Осиповна начала в Студии им. Ермоловой в 1935 г.; после преобразования студии в театр работала здесь с
В 1950 г. в итоге внутренней распри Мария Осиповна была вынуждена расстаться с родным театром и перешла в Центральный детский театр, где в 1955 г. стала главным режиссёром. Кнебель постоянно изучала зрительскую аудиторию ЦДР, которая «могла ошеломить кого угодно». В мемуарах Мария Осиповна вспоминала: «Прошло немало времени, прежде чем я стала разбираться в эмоциях этого зала, понимать, что указующий перст педагога ненавистен современной детворе ещё в большей степени, чем был ненавистен нам в их возрасте, что смех, раздающийся в зале, когда на сцене умирает герой, свидетельствует вовсе не о бессердечии, как может показаться, а о душевном целомудрии, о стремлении во что бы то ни стало скрыть свою растроганность, хотя бы ценой хулиганской выходки». В ЦДТ Кнебель принесла с собой не только высокую культуру работы с актёром, органическое соединение правдивости и фантазии, но и унаследованную от
Мария Осиповна Кнебель с актёрами 5 курса в 1950 году. Фото Григория Cпектора. Предоставлено архивом ГИТИСа
Около полувека Мария Осиповна преподавала в Театральном училище (Институте) имени
В преддверии юбилея, который вопреки распространённой информации,
Мария Осиповна Кнебель. Фото Григория Cпектора. Предоставлено архивом ГИТИСа